Быть, а не казаться!

– Сколько это колье может стоить?

– Если разобрать его по бриллиантам и рубинам, то наверняка больше десяти миллионов долларов.

– А если как историческая реликвия?

– Минимум в два раза дороже!

Осень выдалась не редкость теплой. Несмотря на то, что на дворе стоял уже октябрь, в Копенгагене сейчас было теплее, чем порой в Петербурге в августе. Вот уже три года Россия жила за воздвигнутой стеной, в каком-то непонятном мире – мире хамов, не умевших себя вести, одеваться, тонко думать и чувствовать, но сумевших развалить великую Империю как карточный домик за каких-то несколько месяцев. Их Империю – Империю самодержцев Романовых, создававшуюся и совершенствовавшуюся в течение более чем трех столетий правления.

Это было пристанище, предоставленное без большого желания тетке датским королем Кристианом Х. Король никогда не скрывал, что проживание тетушки тяготит его. Однако идти наперекор традициям семьи и памяти отца – датского короля Фредерика VIII, старшего брата Марии Федоровны – Кристиан Х не мог.

Мария Федоровна жила в знакомом с детства дворце после величественного отъезда из поверженной России на британском фрегате «Мальборо». Трудно было в это поверить, но на фоне того хаоса, царившего в Крыму, императрица сумела гордо покинуть Ялту 11 апреля 1919 года.

«Мальборо» отбывал из порта с поднятым императорским штандартом, а проходивший мимо транспорт с остатками разбитого воинства провожал свою императрицу парадным строем и пением гимна «Боже, Царя храни». При всем величии духа, который Мария Федоровна сохранила, пытаясь задать тон поведения для окружающих домочадцев, ее настроение было ужасным. Кроме того, что полученные из России сведения были явно неутешительны, и здесь, в Копенгагене, приходилось наталкиваться на откровенное неприятие местной аристократии. Верные российскому императору офицеры привезли доказательства гибели любимого Ники и его семьи в Екатеринбурге. Белая армия была разгромлена практически по всей территории империи. Здесь же, в этом тихом, казавшемся таким провинциальным датском королевском дворце приходилось ежедневно испытывать на себе, мягко говоря, не очень теплое отношение хозяина. Вот и сейчас он прислал слугу, переминающегося с ноги на ногу и не знавшего, как начать свою речь.

Наконец, потоптавшись с минуту и не почувствовав никакой поддержки со стороны императрицы, лакей начал:

– Его Величество король Кристиан прислали меня… – слуга остановился, подбирая слова, у него явно не складывалось послание. Тем не менее, он набрался сил и на одном дыхании выпалил, – в прошлом месяце счет за электричество в Ваших покоях был настолько велик, что король Кристиан просит Вас выключить яркое освещение.

Воздуха лакею не хватило, он сделал паузу, вздохнул и продолжил:

– Его Величество направили меня к Вашему Императорскому Величеству, чтобы попросить Вас выключить основные люстры, ограничившись боковыми бра.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна, не изменившись в лице, не поменяв позу, громко крикнула одного из собственных лакеев и, не отпуская посланца племянника, приказала:

– Зажгите свет в здании. Все лампочки – от подвала до чердака. Я не привыкла проводить вечера в потемках!

Лакей, моментально обративший внимание на невероятную бледность хозяйки – ей, очевидно, нелегко далась эта сцена – бросился выполнять приказание. Выждав минутную паузу, не поворачиваясь, Мария Федоровна обратилась к посланцу Кристиана Х, с трудом прятавшему улыбку:

– Передай племяннику, я не люблю проводить вечера в потемках.

Счастливый слуга, обрадовавшись возможности покинуть покои русской императрицы, которой он втайне симпатизировал, стремглав бросился из комнаты, а Мария Федоровна встала и не спеша направилась в спальню. Спать еще не хотелось, она достала из-под кровати большую шкатулку, открыла и принялась в который уже раз рассматривать ее содержимое. Мария Федоровна аккуратно выложила на стол. футляры с надписями «Фаберже», «Болин», «Хлебников». Прежде чем их открыть – и в этом была тоже дань традиции – императрица любовно погладила брошь, усыпанную огромными бриллиантами, пристегнутую к кофте. Эту брошь в день бракосочетания подарил самый любимый мужчина в жизни Марии Федоровны – император Александр III.