Буль. Сказка

Находка

Было это давно. Тогда девочка была мальчиком. Вернее так – все думали, что этот коротко стриженый, одетый в брючки, сорванец, и есть мальчишка. Сорванец – это ещё очень ласково сказано. Своеобразный ребёнок, которому были совсем неинтересны обычные игры с обычными детьми. У этого сорванца был свой мир, сказочный. Совсем необыкновенный.

Летом родители отправляли это большеглазое чудо подальше в деревню к бабушке. Там, далеко за горами и широкой рекой, у бабушки и деда был свой небольшой бревенчатый домик и очень большой сад-огород, где можно вытворять, что угодно. Вот этим важным делом и занималось наше большеглазое чудо.

Мириам облазила все постройки в саду, все сарайки и стайки куриные, знала наизусть каждый уголок сада. Вслепую вприпрыжку ночью могла добраться до заветного куста смородины чёрной или самой вкусной бордовой вишни, растущей в самом дальнем углу сада-огорода. Именно там она часами и пропадала. Иногда сидела и хихикала тихонько, когда бабушка бегала по саду и искала её, чтобы заставить обедать. Надо сказать, что бабушка стряпала самые вкуснейшие пирожки с картошкой, которые так любила Мириам. Но прятаться между высоким старым серым деревянным забором, отделяющим огород бабушки от соседского апайкиного огорода, и огромным кустом вишни было занятие куда более интересным, чем бабушкины пирожки с картошкой или даже с земляникой и яблоками.

Девчонка соорудила себе здесь столик из дедыной старой маленькой, потрёпанной временем скамейки, которую он долго искал. Конечно, найти не смог, потому что Мириам усердно прикрывала её, собранной в огороде после прополки, ботвой. Этот дальний угол сада был тайным местом Мириам, и она очень гордилась тем, что никто о нём не знал. Когда созревала вишня, Мириам сама собирала её с этого куста и хитростью никого туда не подпускала. Бабуля только разводила руками, а дед грозно сдвигал свои брови, но Мириам всегда могла убедить их, что в огороде полно других дел.

В этом месте Мириам творила чудеса. Когда-то она видела, как её прабабка – известная на деревне ведьма, добрая ведьма, которая помогала исцелять больных травами и старинными заговорами, искала пропавший скот, что-то нашёптывая себе под нос, крутя в большом зелёном эмалированном тазу, наполовину заполненном холодной колодезной водой, веточкой от того самого вишнёвого куста, где теперь скрываясь от посторонних глаз, соорудила свой маленький алтарь Мириам. На старенькой скамейке у Мириам поселились разные веточки с привязанными разноцветными шерстяными ниточками, которые она вытащила из бабушкиного лукошка с клубками и лоскутами разных тканей, небольшая медная тарелка, тиснутая с бабушкиной кухни, маленькая деревянная расписная ложка и пара красивых больших утиных перьев, раскрашенных красками, найденных Мириам в проулке между домами, где соседка апайка выгоняла свою живность пастись к реке.

С утра до самого позднего вечера, до темноты, Мириам пропадала в огороде, потому что на улицу её не выпускали. Когда дед уходил на работу или на базар, бабушка запирала огроменные ворота на большой деревянный тяжёлый надёжный засов. Раньше Мириам это не особенно беспокоило, потому что сад-огород был слишком большой и она его исследовала. Но однажды Мириам решила, что тут происходит какой-то непорядок, и её просто запирают в этом огромном доме, где она знала уже каждый сантиметр. Теперь её мысли перенеслись за пределы забора и гигантских ворот, самолично сооружённых дедом Тро много лет назад. Конечно, она регулярно ходила с дедом на соседнюю улицу до колодца за водой и в магазин, и даже на базар за сладкими арбузами, который был обустроен в соседнем квартале деревни. Но то был дед рядом, а однажды так захотелось устроить самостоятельную вылазку, что в один прекрасный майский день Мириам решила – пора отпереть ворота и выйти на волю. Решено – сделано. Пока бабушка Па возилась с курами в курятнике за домом, откуда не видно ворот, Мириам попыталась отодвинуть засов крепко уцепившись за стальную большую ручку. Но не тут-то было. Засов не поддавался. Тогда Мириам приволокла из сенец дома крепкий деревянный бабушкин стул, окрашенный чёрной краской, на который та кряхтя вставала, чтобы с верхних полок прибитых на стенах в сенцах, доставать банки с вареньями и соленьями. Пристроила Мириам этот большущий стул к воротам, пыхтя еле-еле взобралась на него, потом снова схватилась маленькими своими ручонками за стальную ручку засова, упёрлась ножками в деревянный косяк ворот и под радостный крик засов поддался наконец. Ворота были побеждены Мириам и, когда она спрыгнула со стула на землю, оглянувшись назад, толкнув вперед тяжёлую дверь, быстро шмыгнула на свободу, на улицу.