Бухгалтер

По заснеженной равнине шел человек. Да, здесь уже было определенно теплее, чем десятком километров ранее, сказывалась близость к городу. Снег все так же лежал более чем метровым слоем, но тут ноги уже не проваливались при каждом шаге, толстый наст выдерживал вес идущего. Внезапно человек остановился, пригляделся к снежному покрову и присев, смахнул свежевыпавшие хлопья на ладонь второй руки. Он сжал снежинки в комок и вновь принялся рассматривать. Снежок явно включал в себя какую-то грязь. Человек усмехнулся, встал и продолжил свой путь.

Ледяная гряда показалась как всегда неожиданно. В царившем вокруг сумраке, взгляд выделял даже крупные объекты на расстоянии не более пятисот метров. Человек прошел еще метров двести вперед и стал высматривать какие-то одному ему известные ориентиры. Через некоторое время он свернул направо и, пройдя еще метров семьсот, вновь свернул к гряде. В том месте, куда он шел, ледяная гряда была, как будто разрезана узкой прямой расщелиной. Из разреза явно веяло теплым и слегка влажным ветерком.

Человек оглянулся на оставленную за спиной равнину, но граница видимости была до безобразия близко, и все терялось в бурой дымке. Тогда он посмотрел на небо. Буро-рыжее, низкое, с плывущими желтоватыми и красноватыми облаками и разделенное почти идеально с запада на восток толстой, занимающей полнеба полосой аккреционного диска. Полоса была все еще довольно далеко от планеты и не набрала плотности, так что солнце, пока что, через нее просвечивало, окрашивая пылевой диск в цвета от бледно-желтого, до ярко-алого.

Расщелина была прорезана словно бы по линейке, пол был тоже идеально ровным, на нем не было ни мусора, ни ледяных обломков, что выдавало искусственное происхождение прохода. Человек войдя в расщелину, скинул капюшон, подставив теплому ветерку лицо. На ходу он пару раз провел руками по густым усам и бороде, стряхнув с них обильную влагу, появившуюся после того как под теплым ветерком стала таять ледяная изморозь покрывавшая растительность на лице в течение всего путешествия. Человек на ходу снял влажные перчатки, сунув их в карман, и расстегнул куртку.

Когда до выхода из расщелины оставалось всего ничего, путь ему преградила глубокая лужа. Здесь температура уже значительно поднялась, перевалив отметку фазового перехода воды в жидкое состояние. Человек нехотя вошел в воду и побрел к выходу. Вода была ледяной и, несмотря на то, что сапоги были непромокаемыми, успела проморозить ноги практически до костей. Наконец лужа осталась позади, и человек притопывая на ходу, чтобы хоть немного разогнать кровообращение, а заодно отряхнуть воду с меха, покрывавшего обувь снаружи, вышел из ледяного прохода. Перед ним, насколько позволяла видимость, тянулось грязевое месиво, тут и там разрезанное ручьями, стекавшими с ледяной стены, и испещренное лужами да черными корявыми кустами.

Человек знал, что прямо перед выходом из расщелины начиналась дорога, выложенная громадными каменными плитами. Видно было плохо, грязь затянула камень, и он пошел на ощупь, перед каждым шагом нашаривая в грязи каменное основание. Впрочем, грязь длилась не так уж и долго. Через пятнадцать минут человек уже спокойно шагал по каменным плитам и наблюдал вокруг травяное море, сменившее мокрую грязь. Температура поднялась еще выше, и он снял куртку, всерьез подумывая, не стащить ли и свитер. Впереди что-то блеснуло и в насыщенном пылью воздухе стали проступать силуэты построек, он улыбнулся и зашагал быстрее.

***

Евгений Петрович проснулся. Этот сон, повторявшийся в мельчайших подробностях не реже, чем пару раз в месяц, и когда-то вызвавший у него нешуточную тревогу по поводу собственного психического здоровья, стал привычен, как утреннее посещение туалета и не вызывал практически никаких эмоций. Часы показывали без четверти восемь и всерьез намекали, что уже, как бы, пора и встать. Евгений Петрович встал, потянулся и с неудовольствием взглянул в зеркало.

За последние полгода он порядком набрал в весе, а отвисший живот и вовсе вгонял в депрессию. Евгений Петрович попытался его втянуть и, помогая ослабшему прессу руками, добился более-менее приемлемого результата, вот только дышать в таком состоянии было решительно невозможно, а после первого же нормального вдоха брюхо выползло наружу и противно заколыхалось. Скорчив зеркалу мстительную рожу, мужчина, почесывая на ходу поясницу, направился в ванну, принять, так сказать, водные процедуры. Внезапно возникшая в мозгу мысль о том, что неплохо было бы хоть зарядку сделать, пронеслась ярким метеором, и угасла, так и не оформившись в действие.