B"ucher, B"ucher! (СИ)

— Что значит не получится?! — виконт Герберт фон Кролок метнул яростный взгляд на слугу, стоявшего у изножья дубовой кровати, на которой и возлежал сам юный вампир. Как водится в аристократических домах Транисльвании, слуга был горбат, хромал на одну ногу, а глаза его с завидным упорством пытались заглянуть ему же в уши. Он склонил голову, так что его горб казался еще выше, и пробормотал.

— Я лишь имел в виду, что этот план нужно как следует обдумать, сударь. Ну помедитировать над ним, тщательно разработать все детали, выработать основную стратегию…

Вампир надул губы и принялся накручивать белокурый локон на палец, всем своим видом олицетворяя оскорбленную добродетель.

— Да много ты понимаешь, Куколь! На вот, посмотри, — и в руки Куколю упала книга карманного формата.

   Золотые буквы на обложке горделиво вещали «Наука любви, или 113 простых шагов к сердцу вашей возлюбленной. Сочинение Ласцивии Прин, девицы.» Если присмотреться повнимательнее, можно было, заметить что книга была прокушена насквозь — следы печального инцидента в ванной, когда их гость, молодой ученый Альфред, засунул книгу прямо в рот любвеобильному виконту. А как иначе отбиваться от вампира? Куколь поднял печальные глаза на владельца зубов, оставивших отпечатки на этом замечательном изыскании. Да, в доме фон Кролоков фразеологизм «грызть гранит науки» понимали чуть более буквально, чем где бы то ни было.

— Но сударь…

— Никаких «но». Если этот совет напечатан в книге, значит, он должен работать. Иначе его цензура бы не пропустила, — виконт неопределенно помахал рукой. — В любом случае, книга издана тиражом 50 экземпляров… Кстати, 50 экземпляров — это много или мало?

— Много, — вздохнул Куколь — я бы даже сказал, слишком много. Наверняка у мисс Прин была большая библиотека, которая полностью состояла из ее же нераспроданных книг. Наверняка сочинительница обеспечила свою родню рождественскими подарками на долгие годы вперед…

— Как же я устал от твоего резонерства! — Герберт раздраженно выдернул книгу из его рук, зашуршал страницами и улыбнулся острозубой улыбкой. — Вот, послушай. Совет номер 74 — «Будьте жестоки! Пусть ваше трепетное сердце покроется панцирем льда!!! Не обращайте на предмет ваших вожделений никакого внимания! Не удостаивайте ее даже легкого кивка! А чтобы еще пуще уязвить возлюбленную, начните ухаживать за другой дамой! Лучше, если это будет ее близкая подруга или сестра. Заметив перемену в вашем поведении, объект вашей страсти начнет ревновать и ее чувства к вам воспрянут, как феникс из руин! Примечание — не стоит применять сей метод к дамам, имеющим склонность к насилию…» Ну да это к нам не относится. Вот видишь, Куколь. Этот совет просто не может не сработать.

— Но как же быть с предыдущими советами? — уныло вопросил Куколь. — Они были… как бы это сказать… малоэффективны и сопряжены с высоким риском.

Особенно та рекомендация, которая привела к сооружению именного гроба для Альфреда (номер 37, «Преподнесите свету ваших очей памятную вещь!!») В том, что гроб был памятный, сомнений не оставалось. Взглянув на него, сам граф фон Кролок, отец Герберта, вздрогнул и высказался в том духе, что деканданс погубит цивилизацию. Про Альфреда и говорить нечего, этот подарок он не забудет никогда. Даже если на его голову свалится мешок с мокрым песком и он будет долго морщить лоб, припоминая дату своего рождения, гроб выкрашенный в ядовито-зеленый цвет все равно как-нибудь да всплывет в его памяти. Виконт выбрал этот оттенок, потому что он символизировал весну. А на внутренней сторону крышки Герберт даже проиллюстрировал особенно захватывающие сцены из мемуаров двоюродной бабки, Эржбеты Батори — на тот случай, если Альфред заскучает, когда будет в оном гробу лежать. Увидев подарок, юный ученый первым делом пустился наутек, но виконт вежливо — т. е. за шкирку а не за волосы — подвел его к своему творению и спросил, понравился ли ему подарок. Альфред пробормотал, что у него клаустрофобия, что он боится темноты, и ему страшно оказаться в гробу в одиночестве. На это Герберт, нежно улыбнувшись, ответил, что одному Альфреду не придется спать больше никогда… В результате Куколю, как всегда крайнему, пришлось бежать в деревню за нашатырем.