Бронепоезд «Гандзя»

Случилось это в 1919 году, помню точно — в конце июля 1919 года… Есть в жизни даты и события, которые не забываются. Для меня таким событием на всю жизнь осталась боевая служба на бронепоезде в грозовые дни лета 1919 года.

Вступил я на бронепоезд в ночь на 25 июля…

Но лучше рассказать все по порядку.

Мы стояли гарнизоном в городе Проскурове на Украине. В ту пору небольшой этот городок был пограничным. Всего каких-нибудь два перехода от него — километров шестьдесят — и уже кордон, а за ним — панская Польша.

Нелегкий прошли мы путь, пока вступили на пыльные улицы этого городка, громя германских захватчиков, предателей украинского народа, националистов всяких, петлюровцев, виниченковцев, гайдамаков.

Националисты пытались поссорить украинский народ с русским народом. Ведь когда брат с братом в ссоре, врагу легче одолеть каждого поодиночке.

Но сколько ни усердствовали клеветники — оболгать Советскую Россию им не удалось: народы не изменяют своей дружбе. В любом селе, местечке, заводском поселке народ встречал нас со слезами радости, с хлебом-солью. Девушки выносили угощенье, старые люди обнимали нас, как родных сынов, своих освободителей.

Молодой питерский пролетарий, я был горд тем, что нахожусь в рядах славной Красной Армии.

Наша бригада бок о бок с другими красноармейскими частями преследовала и громила в боях отступающего врага.

Еще по снегу двинулись боевым походом из Киева, а Проскурова достигли только к весне.

Разве забудешь такую весну?

Тяжелый и славный боевой поход проделали мы, воздвигая в городах, местечках и селах Украины Красное знамя Советов.

Знамя труда.

Знамя мира.

И вот мы в Проскурове.

Как-то даже странно было услышать команду: «Отомкнуть штыки, размещаться по казармам!» Иной боец не отмыкал штыка от винтовки с самого 1917 года… Но команда есть команда. Составили бойцы винтовки в козлы, сбросили с себя походное снаряжение, сдали запасы патронов в каптерку — и на улицу.

Все было необычно. Вот проехал в местную гимназию — там разместился штаб — наш командир бригады. Сидит, вытянувшись свечкой, как он всегда сидел в седле. Но под ним не верховой жеребец, отбитый в бою, а скрипучая пролетка в рыжих заплатах с сонным извозчиком-балагулой на облучке.

Вот навстречу комбригу прокатил наш Иван Лаврентьич, начальник политотдела. Ивану Лаврентьичу откопали в каком-то из особняков, брошенных хозяевами, беговые дрожки, и теперь он возвращался из кузницы, где сам приваривал отломленный шкворень. Иван Лаврентьич двадцать лет кузнечил на Брянском заводе и не упускает случая поворошить в горне. А уж чего лучше случай — отдых после многомесячных боев!

А бойцы, как водится, первым делом устремились в баню да и развели мытье со стиркой. Кто помылся раз, кто два раза, а нашлись и такие охотники, что просиживали в бане целыми днями. Сделает перерыв на обед, а потом опять — за веник и на горячий полок.

Начальство бойцам не препятствовало: отдых так отдых, пускай побанятся вволю!

К тому же в казармах еще не все было устроено для жилья. А размещаться бригада собиралась основательно. И вот проскуровские рабочие решили сделать нам подарок — что ни день, то у них субботник: скоблят полы, белят стены, ладят для бойцов топчаны. Тут же, на казарменном дворе, женщины-работницы шьют из мешковины матрацы. Медники лудят позеленевшие в походах ротные котлы. Сапожники перебирают и чинят разбитую обувь.

Наконец разместились бойцы — в чистоте и с удобствами.

Ляжет боец в свежую постель, потянется на мягком, душистом сеннике и даже зажмурится от удовольствия… Хорошо отдохнуть после боевых трудов!

Когда вступали в Проскуров, я был красноармейцем саперного взвода. Полгода уже служил в саперах, и почти вся моя красноармейская служба проходила на Украине. Попал я сюда из Питера с отрядом рабочих-добровольцев. Сам я техник по ремонту водопроводов, ну а раз техник, — значит, в армии стал сапером.