Бритва Оккама в СССР

— Самурай без меча подобен самураю с мечом. Только без меча! — прозвучал за моей спиной знакомый мужской голос. — Ты чего книжку не пишешь, Белозор? Что за яростное стремление уничтожить боксерскую грушу? Писатели — они вроде больше росчерком пера должны воевать, а ты вон кулаки о мешок стираешь!

Я придержал рукой в перчатке спортивный снаряд, чтобы он не мотался туда-сюда и обернулся. За моей спиной стоял легендарный полковник К. собственной персоной! Герилович с усмешкой наблюдал за тренирующимися в дальнем конце зала каратистами, которые были одеты в одинаковые белые кимоно.

Тут, в этой реальности их запрещать и не думали: охота руками и ногами размахивать — да ради всего святого! Федерации всяких-разных единоборств плодились как грибы после дождя. Минспорта и региональные власти с удовольствием брали их под свое крылышко, руководствуясь теми самыми стихами Владимира Маяковского, которые так любил матерый дубровицкий тренер Лопатин.

«Мускул свой, дыхание и тело тренируй с пользой для военного дела!» А что — очень удобно! Столько галочек можно выставить: и допризывная подготовка, и физкультура в массы, и посещаемость спортивных учреждений… Я подозревал, что такая лояльность к единоборствам не в последнюю очередь была вызвана популярностью дворового бокса среди «машеровского призыва» — управленцев нового поколения. Но в целом… В целом — какая разница? Главное — очень серьезные мальчишки и девчонки в белых кимоно занимались тут, во Дворце спорта а не где-то на крыше или в подвале.

— Мусуби дачи! Р-р-р-рэй! Ос-с-с! — их тренер, молодой, стриженый под шапочку, с пухлыми щеками, заросшими небольшой бородой, производил впечатление довольно комичное.

Эдакий боевой хомячок! Интересно, каков он в ринге? Но к делу своему относился небритый сенсей очень серьезно, а блоки и удары у него получались отточенные, красивые, едва ли не танцевальные.

— Так что, Белозор, почему книжку не пишем? Не выполняем поручение партии и правительства? План заваливаем? Нехорошо-о-о! — Герилович явно явился неспроста.

— О литературе поговорить хотите, Казимир Стефанович? Ни за что не поверю, — я стянул перчатки, вытер пот со лба краем майки и выжидающе уставился на полковника.

— Говорят, для преодоления творческого кризиса полезно менять обстановку, — сказал зеленоглазый полковник и прищурился, глядя в широкое окно, прямо на солнце. — Очень вдохновляет, говорят, в сельскую местность, например, выехать. Речка, лесок, коровки, свежий воздух… На тебя большой город плохо влияет, потому и книжка не пишется. А вот отправился бы в провинцию, на свое родное Полесье, глядишь — впечатлений бы новых набрался: рыбалка, охота, комары, мошки, приключения всякие опять же! Сам же говорил — когда творец отрывается от корней, перестает общаться с народом, так его творчество становится пресным, однообразным и высосанным из пальца! А нам разве нужна пресная книжка? Нам нужен шедевр! А раз она у тебя не пишется, то творческий отпуск на берегах реки Оресы тебе совершенно точно необходим!

— Да пишется книжка! Казимир Стефанович, что за наезд такой? Восемь глав написано, девятая в процессе, нормально идёт!

— А я говорю — кризис у тебя. Творческий. Не пишется, хоть ты тресни! Надо тебе срочно полесским воздухом подышать, понимаешь? — он проникновенно заглянул мне в глаза. — Старовойтов будет не против, я тебе точно говорю. А ты развеешься, погуляешь, на людей посмотришь… Свежим взглядом. Им тоже там полезно будет звезду журналистских расследований у себя под боком увидеть. Особенно некоторым. Глядишь — проявят себя эти некоторые с какой-нибудь неожиданной стороны. И тогда уже мы на них посмотрим — внимательно.

— …ять, — сказал я. — Шо, опять? Почему я-то? Ну товарищ полковник, ну…

— Ой, и не говори что не рад! Твоя-то на сборы уехала, искусственный снег испытывать. Дети — на югах с дедом и бабой, так чего ты кочевряжишься? Нужен ты мне, Германушка. Человек со стороны, скажем так… Со своим собственным видением. Нам — природный катализатор бурления модели Белозор-1, тебе — новые впечатления… Вон как у нас в Афгане получилось хорошо, а? Мы просто созданы друг для друга! — кажется, Герилович изображал мою манеру общения, и если окружающих я бесил так же сильно, как он меня, то точно стоило задуматься над своим поведением.

— Ну не надо про Афган, а? Да и Полесье — не Средняя Азия, что там может такого…

— Ой ли? — блеснул глазами полковник. — Вот и посмотрим.

— Та-а-а-ак! — сказал я. — А куда хоть ехать надо? Полесье — оно как бы большое!

— Ты давай заканчивай, а потом я тебе расскажу, где ты будешь нетленку ваять…

— А цель-то какая у этого всего? У вас что, специалистов нет?

— У самурая нет цели! Только путь! — Герилович зашагал прочь из зала, чеканя шаг в такт счету каратешного сенсея.

— Ич! Ни! Сан! Чи! — рычал щекастный сенсей.

Ребятишки в белоснежных кимоно синхронно махали руками и ногами, нахмурив брови и старательно, с шумом выдыхая воздух.