Британец

  Лондон - двадцать лет назад

  * * *

  ДЭННИ

  * * *

  Я чувствовал его запах. Бекон. Жирный жирный бекон. От этого у меня все сильнее скрутило живот, когда я рылся в огромном мусорном ведре позади бургерного бара, на которое я совершал набеги каждый день. Мои неистовые руки копали, как будто от этого зависела моя жизнь, рылся вниз и вниз через мокрые чипсы и хлеб в поисках хороших вещей. Когда я переместил картонную коробку, и запах усилился, доходя до моего грязного лица, я почти посмотрел в небеса в благодарность. Но я этого не сделал, потому что если бы был Бог, я бы не рылся в мусорном ведре, как бродяга.

  Я был почти уверен, что бекон никогда не выглядел так хорошо, а в найденном мной куске остатки плавленого сыра были разбросаны повсюду. Мой рот наполнился слюной; мой живот сильно урчал. Я протолкнул его сквозь зубы и стал жевать, как одержимый ребенок, слишком рано проглотив. Я должен был насладиться этим. Кто знает, когда я найду еще один такой кусочек рая, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, кто снял бекон с чизбургере с беконом? Это был мой счастливый день.

  Отряхнув руки, я спрыгнул с края мусорного ведра, слегка вздрогнув от острой боли в ребре. Подняв футболку, одну из двух, которые у меня были, на три размера меньше, даже для моего истощенного десятилетнего ребенка, я осмотрел на повреждения.

  "Ублюдок", - бормочу я.

Красный, с разноцветными пятнами на моем торсе, уродливая смесь пурпурного, желтого, черного и синего. Я был дураком. Он сказал мне доверять ему. Он пообещал не надевать на меня наручники, если я сделаю так, как мне сказали, и принесу ему пиво. В тот момент, когда я протянул банку, он взял ее и начал бить меня ею. Это не было больно. Никогда не делал во время настоящего избиения. Это было потом, когда я сбежал из задницы и больше не заставлял себя оцепенеть, меня охватила боль. Часть меня знала, когда я принимал то, что он предлагал, без единого ропота, это злило его еще больше. Но за много лет до этого я узнал, что я получил удовлетворение, зная, что разочаровал его. Он никогда не увидит, как я умоляю. Он никогда не увидит моей боли. Никогда. Даже когда он прижал меня лицом к кухонному столу и засунул свой член мне в задницу.

  Я поднял ноги и пошел по переулку к главной дороге. На меня больше не действовал даже резкий холод. Я был закален. Привык к медленным пыткам, которыми была моя печальная жизнь. На мне была футболка, наполовину разорванная с одной стороны, обнажая тощий торс. В декабре. Было минус один градус, и я ни черта не почувствовал.

  Я только что добрался до конца переулка, когда услышал, как меня зовут. Голос должен был заставить меня пуститься в бега и убежать. Но вместо этого я повернулся и увидел Педро, мальчика из шикарного поместья, расположенного на дороге. Его окружала его обычная команда из пяти человек, все дети были лучше меня. Это не было трудным подвигом. Педро был итальянцем. Его семья владела рестораном на главной улице, где я часто собирал мусор. Когда я в первый раз рылся в мусорном ведре в поисках остатков, он поймал меня. С того дня Педро поставил перед собой задачу сделать мою жизнь несчастной. Или даже несчастнее уже есть.

  Шесть мальчиков окружили меня, и я проверил взглядом каждого из них. Я не испугался. На самом деле, я больше трепетал перед их чистой одеждой и новенькими кроссовками. Все они были итальянцами. Думаю, кузены. Но Педро был лидером банды, и к тому же он был самым крупным по чистой ноге как в высоту, так и в ширину.

  «Найди что-нибудь вкусненькое, маленький бродяга?» - спросил Педро, кивая в сторону мусорного ведра, из которого я только что выполз. Его кузены начали хихикать, как будто не слышали, чтобы он задавал мне тот же вопрос десятки раз раньше. Я не стал отвечать. Мой ответ не изменил бы исход, а бегство сделало бы в следующий раз, когда он застал меня, более длительную встречу. Поэтому я встал и стал ждать, пока он подойдет ко мне, и отключился во второй раз за день. Его ухмылка была злой, когда он наклонился и понюхал меня, прежде чем сморщить нос от отвращения. "Что ж?" - подсказал он.

  «Бэкон», - стоически ответил я. «Это было лучше, чем та дерьмовая паста, которую я нахожу в закромах твоей семьи».

  Его лицо дрогнуло, прежде чем он быстро взял себя в руки, и его отвращение росло. Болезненно, я наслаждался этим, несмотря на то, что я знал, что надвигается избиение. «Порежь его», - выплюнул он, толкая высокого долговязого мальчика рядом с собой. Думаю, его звали Бони. Я внутренне улыбнулся. На мне у него ничего не было.

  Бони вытащил из своих стильных джинсов резкий нож, осматривая лезвие. Я должен был вздрогнуть. Я этого не сделал. Ничто из того, с чем я столкнулся, в тот момент в моей жизни меня не беспокоило. «Продолжай», - подстрекала я его, выступая вперед. Его губа скривилась, а рука рванулась вперед. Мои глаза захлопнулись, но я больше ничего не двинул, когда почувствовал, как лезвие вошло в мою щеку и провалилось на несколько дюймов вниз.