Бригантина, 66

С ранней юности я люблю рассказ Киплинга под несколько странным и даже загадочным названием «Мы здесь!».

В рассказе говорится о плавании рыболовной бригантины в водах Ньюфаундленда.

Называлась эта бригантина «Мы здесь!». По этому ее наименованию и назван рассказ Киплинга. В имени бригантины есть что-то и печальное и радостное. «Мы здесь!» — значит, мы живы и ждем свидания с вами. «Мы здесь!» — значит, мы помним родных, друзей и всех людей нашей страны, помним в этих печальных пространствах туманного северного океана.

«Мы здесь!» — значит, мы вернемся.

Когда бригантину окликали со встречных кораблей, то в ответ едва слышно доходило из гущи тумана, из погруженных в тусклый свет водных далей; «Мы здесь, не тревожьтесь о нас».

Впервые из этого киплинговского рассказа я узнал, что существует особый вид парусника под названием «бригантина».

Много позже, работая в газете «Моряк», я узнал наименования многих типов парусных судов — барков, шхун, бригов, клиперов и баркентин.

Бригантина — это двухмачтовый небольшой парусник с квадратными парусами водоизмещением в 300–400 тонн. В общем это маленький бриг.

Но небольшие размеры корабля нисколько не лишали его поэзии. Бригантины так же пенисто бороздили моря, как и стройные и стремительные бриги.

Они приносили мачтовые огни в такие глухие углы океана, что их впервые видели и приветствовали криками только стаи обезьян, еще не видевшие человека.

Бригантины бесстрашно везли в своих трюмах драгоценный душистый груз так же, как и океанские клипера.

Поверим на слово рассказам наших дедов и прадедов о том, что б давние времена груз морских кораблей был гораздо душистее, чем нынешний.

Судите сами — гвоздика, копра, бананы и ананасы, кокосовые и мускатные орехи, ваниль, бочки с пальмовым вином. Всего не перечислишь!

— А что теперь? — спрашивают отцы и деды и пренебрежительно машут рукой.

— Теперь едкий зловонный бензин, убивающий в воде всяческую жизнь, да, бензин и еще какой-то липкий грязный мазут. Теперь не то!

Это вечный припев стариковских рассказов. И мы не те. И океан не океан.

И паруса не паруса, а хлопчатобумажный текстиль.

Разве кто-нибудь помнит о знаменитых манильских канатах для английского военного флота! В эти канаты коварно вплетали красную нить. И если у частного (не военного) шкипера находили на корабле канат с красной нитью (а это свидетельствовало, что канат был наверняка украден с военного корабля), то шкипера по средневековым английским законам вешали в петле из этой же самой любимой им манильской пеньки.

В рассказе Киплинга рыбаки на «Мы здесь!» поют старую песенку:

Сборник под названием «Бригантина» будет нести в своих трюмах, как и полагается бригантине, много замечательных «товаров» и прежде всего описания замечательных уголков земли и удивительных явлений природы. Вот материал, который никогда не приестся и не набьет оскомину.

Проверьте это по первому номеру «Бригантины».

С балкона моей комнаты видно море. По нему с утра до вечера ходят теплоходы. Маленькие — раньше они назывались катерами, а теперь тоже теплоходами — в Алупку, Симеиз, Форос. Большие подальше — в Одессу, Батуми. Все они белые, а большие — с красными полосами на трубах.

Я их умею уже отличать по очертаниям. Самая красивая и важная — это «Россия», самый большой — «Адмирал Нахимов»: у него две трубы, и он не теплоход, а пароход. Остальные: «Петр Великий», «Крым», «Абхазия», «Литва», «Латвия» — те поменьше, но тоже красивые. По вечерам, обгоняя друг друга, носятся по морю красненькие прогулочные катера на подводных крыльях. Среди них один большой — «Стрела»: он развивает скорость до восьмидесяти километров в час и оставляет за собой невероятной длины белый хвост.

Раз в неделю привозит иностранцев немецкий лайнер с желтой трубой и длинным названием «Фольксфройндшафт», иногда появляется грек «Агамемнон», иногда румын.