Бремя равных

Вячеслав Алексеевич Назаров

БРЕМЯ РАВНЫХ

Поэт Вячеслав Алексеевич Назаров (1935-1977) впервые опубликовал фантастический рассказ в журнале "Енисей" в 1968 году. В 1972 году в Красноярске вышла книга его фантастических повестей "Вечные паруса", получившая высокую оценку читателей и критики.

Произведения В. Назарова издавались в Москве в журнале "Искатель" (1977 г.), в сборнике фантастов Сибири "Зеленый поезд" (1976 г.), в серии "Библиотека советской фантастики" вышла книга "Зеленые двери земли" (изд-во "Мол. гвардия" 1978).

Новые фантастические повести, вошедшие в эту книгу, актуальны, остры, динамичны. Для В. Назарова, поэта и фантаста, характерно обращение к целому ряду проблем и идей. Писателя волнуют вопросы взаимодействия науки и общества, он размышляет о месте ученого, о мере ответственности его прав и обязанностей, о готовности человека вообще ко встрече с Неизвестным в глубинах космоса или у себя на земле ("Бремя равных").

В социально-критическом ключе написаны повести "Силайское яблоко" и "Восстание супров". Повесть "Силайское яблоко" направлена против мифов тоталитарного государства, против диктаторов разной величины и формовыражевия, в ней отразились проблемы самых: разнообразных аспектов. В "Восстании супров" автор затрагивает антимилитаристские мотивы, вопросы взаимопонимания людей разных поколений. Повести объединены гуманистической идеей ответственности человека за своя дела, где бы он ни был - на земле или в космосе.

БРЕМЯ РАВНЫХ

Сыну Юлию посвящаю

1. БЕРЕГ

Будильник пропел вовремя, и Нина отчетливо слышала его голос, но когда она, наконец, нашла в себе силы открыть глаза, за окном уже стоял сиреневый рассвет, а светящиеся на потолке часы показывали без пятнадцати четыре.

В углу беззвучно надрывался видеофон. Световой сигнал срочного вызова то наливался угрожающим багрянцем, то обмирал до нежнорозового, отчаявшись привлечь внимание.

Конечно, звук тоже выключен.

Накинув халат и пытаясь на ходу основательно рассердиться, Нина подошла к видеофону.

Экран дернулся, и появился Андрей - усталый, волосы прилипли к мокрому лбу.

- Ты где?

- Все еще в Москве...

Невольно вырвалось жалостное:

- Ты не спал?

- Нет, Нинок. Все ещё решаем... Андрей звонил из автомата, около дверл расплывчато маячили раздраженные тени.

- Ну и до чего дорешались?

- Боюсь, биостанцию с Прометея все-таки снимут...

- Почему? Это же отступление!

- Отступление, конечно. Но разве убедишь... Биостанцию построили, чтобы экспериментировать над планетой Прометей. В смысле распространения земной жизни. А сейчас получается, что экспериментируют над нами. Да еще неизвестно кто. Быть кроликом неприятно... И опасно.

- А как же с Антроповым? Куда его?

- В том-то все дело. Оставить на Прометее одного - все равно что раненого в тайге бросить. Вернуть на Землю-почти убийство, врачи убеждены, что Антропов живет только за счет каких-то загадочных процессов, возможных только на Прометее...

- Ну, а Антропов? Как .он сам-то?

- Что Антропов? Семен в этих делах уже не в счет... Мелочи, вроде собственной судьбы, его уже не интересуют... Полный распад психики. Да нет, он в своем уме, это-то и страшно. Он все понимает и сознает. Но в каком-то другом измерении, что ли. Биостанция шлет панические менгограммы: что делать?

Лицо на экране дернулось, но уже не от помех... Нина покосилась на часы, и-Андрей заметил это.

- Прости, Нинок. Мало того, что не смог тебя проводить, так даже сейчас забиваю тебе голову своими горестями. Как твои старцы?

- Пока тихо. Насколько я понимаю, каждый в своей стихии. Карагодский среди журналистов и "научной публики", а Пан - на "Дельфине", набивает его под шумок своей аппаратурой.

- Затишье перед бурей. Передай шефу мой пламенный привет. Кстати, мне бы с Паном потолковать надо... Я с ним свяжусь, как только расхлебаем тут кашу.Теперь на часы посмотрел уже Андрей. - Нинок, родная, не сердись...

- Ладно, привыкла... Надеюсь, хоть сегодня ты прилетишь? Учти, Юрка на твоей совести, папа!

- Конечно, Нинок! За Юрку ты не беспокойся. Счастливо тебе... Целую...

Мягко щелкнул тумблер отбоя.

Юрка спал, свернувшись калачиком, и из-под большого пледа торчал только сладко посапывающий нос.

"Пусть спит", - решила Нина и, стараясь не шуметь, начала торопливо собираться.

Такси летело по Курортному проспекту так, что сосало под ложечкой, а цветы магнолий вспыхивали в темной зелени неожиданными выстрелами.

В зеркало была видна бледно-желтая лента дороги, стремительно несущаяся назад, плотная самшитовая изгородь по обе стороны, а за нею темные шпалеры островерхих кипарисов. Дорога в этот час была пустынна, за зеленью не .видно было домов, и казалось, что машина летит не по центру огромного курортного города, а по дикому субтропическому лесу, который каким-то чудом пересекла широкая пластиковая тропа.

За деревьями блеснул шпиль морского вокзала.

Описав лихой круг по площади, машина вклинилась в плотное каре электромобилей, выстроившихся у причала.

Причалом владела шумная толпа.