Бремя мести

На краю обрыва, под кроной золото-листого дерева разговаривали двое людей - одетый в строгий костюм-тройку седой мужчина с лежащей у него на коленях тростью. И молодой человек, облаченный в белоснежную тогу. Желтые, пшеничного цвета волосы юноши были убраны назад с помощью инкрустированного изумрудами золотого обруча.  Сидя в кожаных креслах за круглым столиком, они пили кофе из маленьких фарфоровых чашечек, то и дело бросая умиротворенные взгляды на проплывающие мимо острова. Слетающие с цветущих деревьев лепестки всевозможных цветов, подхватывались легким ветерком, закручивающий их радужными вихрами.

- …так значит ты не был в мертвом городе, Старик? - не отрывая взгляд от причудливого танца лепестков, проговорил юноша, - пропал камень Инриса и совет этим обеспокоен.

- А как думаете вы, Леван? - заинтересованно спросил Старик, делая глоток ароматного кофе.

- Я думаю, что камень, вполне, мог быть разрушен огненной карой, вот только для совета это мало что меняет. Они считают, что вы намеренно послали своих слуг, дав им столь сильный артефакт.

- Они не служат мне, Леван, - осуждающе покачал головой Старик.

- Ну да, конечно. Называй их как угодно, но сути это не меняет, - парировал юноша, - совет считает, что ты намеренно нарушил соглашение. Для них не важно, заполучил ты камень или уничтожил - ты нарушил баланс.

- Баланса никогда не было. Была лишь устраивающая всех иллюзия…

- Которую ты нарушил.

- Причина не во мне. Я - следствие. Совет не внял моей просьбе о силовом противостоянии Веллиалу и получил проблему, которую решить с каждым днем становится все сложнее.

Поправив чуть сползший вперед обруч, юноша вздохнул, и переведя взгляд на Старика, сказал:

- Ты же знаешь, они опасаются, что обернется так же, как и с Шешесом.

- Без малого, прошло четыре тысячи лет. Вам не кажется, Леван, что опасения слегка затянулись?

- Это не только мои опасения, друг. Я бы поддержал тебя на совете, если бы это имело смысл, но кроме меня больше никто не выступит за это решение.

- Вы говорили со всеми?

- Нет, но…- резко выдохнув и уставши проведя ладонью по лицу, юноша чуть подался к Старику, - хм, слушай, в совете и так много недовольных тобой богов. Знаю, что уже предлагал, но все же - может ты все же возвысишься и станешь членом Совета?

- Вы прекрасно знаете мой ответ, Леван, - ответил Старик, смотря юноше прямо в глаза, - он не изменится.

- Что ж, я так и думал, - разочаровано ответил юноша, - должен предупредить, что я буду обязан передать твой ответ Совету. Думаю, они к тебе пришлют кого-то с их вердиктом. До встречи, друг.

Сделав последний глоток и поставив чашку на блюдце, Леван исчез в короткой вспышке, оставив его собеседника наедине.

- Тимэс, будьте так добры, - обратился Старик к выходящей из дерева полуобнаженной девушке, прелести которой прикрывали узкие атласные ленты, - присмотрите за ребятами. Сейчас право ответного хода принадлежит Совету, а он не играет честно. И не забывайте о приспешниках Веллиала - уверен, они предпримут и другие попытки заполучить парня.

- Будет исполнено, - изобразив некий книксен, пропела девушка.

 Опустошение. Именно его ты чувствуешь, когда видишь смерть близкого тебе человека, ведь то место, которое он занимал в твоей жизни до этого - навсегда останется пустым. Давно пережитые эмоции, так похожие на пережитые на похоронах разбившегося одноклассника, вновь заполонили меня, разбередя глубокую рану в душе.

Медленно плетясь по пыльной дороге, неспешно переставляя ноги, я вновь и вновь прокручивал события последних часов. Мощь артефакта ужасала. Находясь практически в самом эпицентре, под прозрачным барьером купола, мы воочию видели, как взрывной волной разлетаются на куски дома и стены, а то, что не было разрушено - оплавлялось, стекая вниз, собираясь в ручейки расплавленного камня.

Мы находились на островке спокойствия, в центре раскаленного озера лавы, наблюдая за буйством огненной стихии. Взрыв ярко-алого солнца, буквально, испарил нашу подругу вместе с атаковавшими демонами, не оставив после них ничего. ы

Два часа мы сидели под куполом, в полной тишине, погруженные в свои мысли. Безотрывно глядящий в одну точку Шаграт, с разбитыми в кровь кулаками, срастающимися на глазах. На его лице пробегали десятки эмоций: гнев сменялся непониманием, а оно в свою очередь - скорбью, за которой следовала роковая решимость. В глазах орка засиял знакомый огонек холодной ярости, от которого даже у невозмутимого Эрэла пробежала дрожь по плечам.

После рассеивания барьера, камни оплавленной мостовой были слишком горячи, чтобы по ним можно было передвигаться, и, если бы не короткий дождь, охладивший их - мы бы застряли там на долго.