Бремя чести

— Ох, ну и холодина! — простонал помощник мэра, стуча зубами. Выпростав из шерстяной варежки замерзшую ладонь, он достал непослушными пальцами кинжал и поставил на столбе зарубку. Без малого сто двадцать отметин! Первую он нанес в тот самый день, когда над Стипотом закружились первые хлопья снега, а последнюю поставит не раньше ледохода.

С макушки столба сорвалась снежная шапка и, ударившись оземь, рассыпалась в ледяное крошево. Помощник мэра, едва успевший отпрыгнуть, выругался сквозь зубы, пнул ни в чем не повинный столб и поспешил в уютное тепло ратуши.

Месяц Ледяных Рун близился к концу. Последние несколько дней погода стояла на редкость хорошая. Казалось, что царству зимы пришел конец, потому что на ослепительно синем небе вовсю светило солнце, но силенок ему пока не хватало, чтобы подтопить огромные сугробы. Телеги торили путь по дорогам города, застревая колесами в размокшей колее и уминая днищами середку.

Рыночная площадь Стипота была полна народу, над ней стоял постоянный гул от десятков голосов. Торговцы спорили, нахваливали и изредка всучивали товар, а простой люд бродил вокруг, прицениваясь и ропща на непомерно высокие цены. Особое оживление можно было заметить неподалеку от рынка у единственной в городе гостиницы.

Сегодняшний день ознаменовался тем, что в городке остановился переночевать отряд рыцарей. Они возвращались из дальних краев, из похода, богатого сокровищами. Главный трофей сейчас томился в клетке, водруженной на повозку перед гостиницей. Бледные тонкие пальцы с длинными ногтями вцепились в прочные деревянные брусья с серебристым налетом. То было особое напыление, сделанное из аслатиновой пыли и заколдованное так, что прутья нельзя было сломать ни с помощью магии, ни применяя физическую силу. Разумеется, если на эти прутья обрушить всю мощь зачарованного гномами топора, они разлетятся в щепки, но узник не обладал ни подобным топором, ни даже мало-мальски приличным оружием. Бешеные черные глаза мрачно вращались, осматривая небогатую событиями жизнь двора.

Да, в этот раз рыцарям сказочно повезло, не каждый день получается захватить в плен черного мага.

С утра буквально все жители Стипота сочли своим долгом обозреть пленника и вынести свой вердикт о его личных качествах. Они сошлись во мнении, что маг злобен, агрессивен, да и урод к тому же. Пленник презрительно кутался в плащ и отворачивался, когда какой-нибудь настырный горожанин подходил совсем близко. Одна девица, впрочем, осмелилась пролепетать, что сей маг недурен собою. Тотчас же ее осыпали столь обидными замечаниями и грубыми насмешками, что прелестное личико покраснело, и она умчалась домой, откуда решила еще неделю не казать носа.

Рыцарей встретили очень тепло, сам мэр распорядился о званом ужине в местной таверне в их честь, а несколько постояльцев были вынуждены освободить лучшие комнаты, уступая их приезжим. Хитрый хозяин таверны, уладив разногласия, сбросил для рыцарей цену ровно вдвое, зная, что вечером к нему придет множество народу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на доблестных рыцарей, и он с лихвой возместит затраты, продавая простые закуски и дрянную выпивку втридорога.

Аткас с утра тоже приходил поглазеть на диковинку в клетке, но черный маг его совершенно не впечатлил. Ни тебе черного балахона, ни посоха, ни разрядов молний по телу, ни самых завалящих демонов поблизости. Плащ, надо признать, все-таки был: грязно-коричневый и рваный. А так — старик стариком, самый обычный на вид.

Выросший на улице, Аткас перевидал в своей жизни многое, хотя городок, где он жил, располагался вдали от основных дорог империи, и всевозможные чудеса и напасти происходили далеко за его пределами. Но одна дорога здесь все-таки проходила — дорога из Вусэнта, огромного города-порта на западном побережье Кольдии. Она сходила на нет вскоре после Стипота, и дальше надо было пробираться потайными тропами, чтобы попасть к восточным отрогам Вишневых гор, где до сих пор таились от закона служители Тьмы. Обычно по сей дороге, именуемой некоторыми Западным трактом, перемещались карательные экспедиции ордена Красного Клинка. Из своих походов они возвращались, овеянные славой и почетом, со множеством боевых трофеев. Жители Стипота разговаривали с рыцарями, те им продавали кое-какие безделушки, и провинциалы чувствовали себя в какой-то мере сопричастными подвигам и славе. Ничего мало-мальски ценного, им, конечно, не перепадало, но стипотцам даже самые простые вещицы, сделанные в дальних краях, казались чудесными диковинами.

Аткас немного завидовал рыцарям, но считал, что есть и оборотная сторона у славы и подвигов: многочасовые переходы в доспехах, изнуряющие тренировки, опасность, подстерегающая на каждом шагу… Не раз и не два бывало, что отряды не возвращались вовсе, навеки сгинув в диких местах у подножия Вишневых гор. Не даром говорилось, что за спиной воина усмехается смерть, — один неверный шаг и ты труп.