Братья по оружию

Туман окутывал Вайретскую Башню Высшего Волшебства, мокнущую под затяжным мелким дождём, капельки воды мерцали, отражаясь в оконных стёклах. Светало. Дождь барабанил по толстым каменным карнизам и стекал дальше, по чёрным обсидиановым стенам Башни, разливаясь лужами на внутреннем дворе. Посреди него стояли, готовые немедленно отправиться в путь, ослица и две лошади, навьюченные седельными сумками и походными одеялами.

Ослица стояла, грустно понурив голову с поникшими ушами. Она была избалованным животным, больше всего любящим хороший овёс, чистое стойло и неспешную рысцу по солнечной дороге. Дженни понятия не имела, по каким причинам её хозяину пришло в голову путешествовать именно в этот дождливый день, но отчаянно сопротивлялась всем попыткам вывести её из стойла. Здоровяку, который попытался это сделать первым, теперь долго ещё придётся лечить укушенное бедро.

Возможно, ослице так бы и удалось остаться в тёплом уюте стойла, но она пала жертвой уловки, подлого обмана со стороны огромного человека. Внезапно до её ноздрей донёсся тонкий аромат морковки, чарующий запах яблок, и, не в силах побороть искушение, Дженни двинулась к ним… И вот теперь она мокнет под дождём, несчастная и обманутая, но полная желания отомстить большому человеку, заставить всех людей страдать так же.

Пар-Салиан, глава Конклава Магов и хозяин Вайретской Башни, внимательно разглядывал ослицу из окна с высоты своей комнаты в Северной Башне. Он видел, как раздражённо дёргаются у Дженни уши, когда Карамон Маджере стегает её по задней ноге, одновременно изо всех сил стараясь надёжно прикрепить груз к седлу животного. Опасный знак. Но Карамон, уже пострадавший сегодня от коварной ослицы, был начеку. Сразу заприметив тревожное подёргивание ушей, он мгновенно понял, что сейчас произойдёт. Дёрнувшись в сторону, Карамон сумел увернуться от копыта Дженни. Миролюбиво похлопав её по шее, силач достал из кармана очередное яблоко и предложил ей в знак примирения, но та лишь ещё ниже опустила голову, не приняв подарка. На взгляд Пар-Салиана, а он разбирался в повадках ослов, хотя не многие этому верили, злобная тварь на данный момент рассматривала новую возможность сопротивления, а именно начать кататься по земле.

Блаженно не догадываясь, что вся его с таким трудом навьюченная поклажа находится на волоске от того, чтоб быть сброшенной и раскатанной в блин среди глубоких луж двора, Карамон повернулся и начал проверять упряжь лошадей. В отличие от ослицы кони, наоборот, были рады вырваться на свободу из заключения и скуки конюшни, мечтая размять затёкшие мускулы лёгкой рысью, проскакать по новым дорогам, вдыхая встречный ветер. Они нетерпеливо поигрывали мускулами, выдыхали пар и громко отфыркивались под дождём, гарцуя на каменных плитах. То одна, то другая лошадь поднимала голову и жадно поглядывала на открытые ворота Башни и дорогу, убегающую за ними.

Пар-Салиан тоже посматривал на расстилавшуюся перед ним дорогу. Он смотрел на неё и видел многие вещи так ясно, как никто на Кринне, наверное, не мог. Видел на ней много испытаний и много мук, видел великую опасность. Но видел и надежду, хотя её отблеск был слаб и не ровно дрожал во тьме, как свет, отброшенный кристаллом с верхушки посоха совсем юного мага. Пар-Салиан купил эту надежду, купил, не торгуясь, за ужасную цену, но в настоящий момент она была единственным, что можно противопоставить надвигающимся опасностям. «Несмотря ни на что, я должен верить, – подумал маг. – Верить в Богов, верить в себя, а главное, верить в того избранного, который теперь станет моей надеждой, моим боевым мечом…»

А его «боевой меч» в это время стоял во дворе с несчастным видом, судорожно кашляя и дрожа под дождём. Замерзая, он уже некоторое время наблюдал, как прихрамывающий на укушенную ногу брат крутится возле лошадей, готовя их к отправлению. И если сравнивать его е братом, то, скорее всего, он будет походить на дешёвый клинок, незакаленный и ломкий, такой, который сломается при первом же ударе.