Брачный контракт на смерть

– Видишь ли, – отец тяжко вздохнул и перевел взгляд на статуэтку пастушки, которой мама недавно украсила изогнутый сервант в столовой, – я проиграл тебя в карты.

Едва не поперхнулась и обожгла небо горячим чаем. Хорошенький конец каникул, будто академии самой по себе мало!

Мы сидели в столовой вдвоем, вернее, сидела я, а потом вошел отец, предложил составить компанию… и обрадовал нежданными откровениями.

– Ты уже взрослая, – продолжал родитель, справившись с эмоциями, – должна понимать, в некоторых случаях мы не властны над судьбой.

– Например, карты? – поддела я.

Внутри медленно закипало раздражение. То есть страсть отца к «очку» и «фараону» – это ситуация, в которой человек себя не контролирует?! Отец поставил на кон не кольцо, даже не дом, а меня. Спасибо, не выдал замуж, благо подобное запрещено без письменного разрешения ректора – один из немногих плюсов обучения в Академии высших магических искусств. Минусы я прекрасно знала, не все синяки еще сошли, но бросать учебу не собиралась. Хотят родители или нет, я стану боевым магом. Всего один год остался, глупо бросать. Родители, разумеется, придерживались иного мнения. У матушки кружевные салфетки, фарфоровые статуэтки, у отца – прибыльный бизнес, а тут недоразумение в виде меня. Давно бы замуж вышла, внуками радовала, а я мало того, что учусь, в брюках хожу. По мнению матушки, это страшное преступление, даже гоняться за нечистью надо в кринолине, потому что девочка всегда должна оставаться девочкой. У, как меня достали ее проповеди, поэтому и сбежала после пансиона к тетке. Она приняла огонь родительского гнева на себя и помогла подготовиться к вступительным экзаменам. Тетка – тоже позор семьи, магесса. Не боевая, артефактор, но все же, пятно на славной семейной истории. Наш род издавна продавал демонам шариссу – неприметное растение, без которого не обходилось не одно зелье. Оно великолепный катализатор, намного лучше заклинаний и рун. Шарисса выращивалась только в наших краях, а отец – самый крупный поставщик.

– Видишь ли, Арета, – теперь родитель теребил блюдце, – все не так просто. Демонам не отказывают.

Застонала, сжав виски руками.

Отец играл с демонами на желания! Говорила матери, нужно сводить его к внушителю, наложить печать, но матушка легкомысленно отмахнулась. Подумаешь, муж азартен, временами проигрывает половину прибыли за месяц, но ведь другую половину она прячет, значит, все в порядке. Как же, семейство Риж чисто словно стеклышко, любые слухи повредят бизнесу. И вот… Ладно, нужно понять, как глубоко в заднице дракона я оказалась, и попытаться выбраться. Если речь таки о замужестве, демону придется распрощаться с мечтами, ректор меня не отпустит. Да, я не отличалась скромностью и считалась одной из лучших девушек на потоке.

– Ладно, – отхлебнула из чашки, – давай по порядку. И условия договора заодно сообщи, побеседую с юристом, оспорим.

Отец вздохнул еще раз и покачал головой:

– Невозможно.

Чашка с шумом опустилась на стол.

– Условия?

– Участие в конкурсе невест, – опустил глаза родитель и принялся теребить скатерть.

– Ну, – просияла я, – тогда все хорошо. Заберу из канцелярии отказ, заверенный подписью ректора, и отправлю демону.

– Ты не поняла, – покачал головой отец, – речь не об обычном демоне и не об обычном конкурсе. Плата за отказ – смерть, не только твоя.

На кухне стало тихо-тихо, даже часы перестали тикать. Зато мое сердце ухало не хуже молота по наковальне: я поняла, о каком отборе шла речь, и в отличие от отца понимала, какой приз получит победительница. Она станет полной собственностью владыки демонов, если пожелает, он свернет ей шею, нет – поведет в храм. Первое случалось чаше, демон оказался крайне привередлив и отправил на тот свет две дюжины невест. Но многие девушки по-прежнему наивно надеялись растопить его сердце. Нам рассказывали, только одна задержалась подле лорда Морта, и то потом умерла. Якобы от яда, а на самом деле?

Словом, отец совершил самую большую глупость на свете. Отказ равносилен смерти, но и согласие подготовило место на погосте. И, самое обидное, батюшка приравнял меня к вещи. Нет, я не питала иллюзий насчет родительской любви. Собственно, обычное явление – люди вступают в брак, рожают детей, не испытывая ни к ним, ни друг к другу никаких чувств. Женитьба – всего лишь сделка, дань уважения традициям, раз она состоялась, должно быть свадебное путешествие, а через год-два – ребенок, иначе что люди скажут? Так и вышло с моей семьей. С мамы – приданое, с отца – обеспеченное будущее и статус замужней женщины.

Молча встала и стукнула дверцей буфета – знаю, там стоит початая бутылка лафита.

– Арета! – возмутился отец, когда я вытащила пробку.

– После твоих слов могу делать все, что хочу, – огрызнулась в ответ. – Продал собственную дочь!