Боги-в-злате (ЛП)

Пересказ: Летающий Свин

Вёрстка и оформление: Urbasian

WARHAMMER 40,000

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — повелитель человечества и властелин мириад планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже находясь на грани жизни и смерти, Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его в бесчисленных мирах. Величайшие среди Его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины. У них много товарищей по оружию: Астра Милитарум и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов и многих более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить. Забудьте о могуществе технологии и науки — слишком многое было забыто и утрачено навсегда. Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, и о согласии, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

Город не сводил с него глаз. Из его мрачной тени скалились яркие огни. Город бурлил. Он чувствовал, как его колючий взор впивается ему в спину.

Эзрику судилось здесь умереть. Он знал это с тех пор, как вместе с сестрой сел на корабль-скиммер к океаническим подъемникам.

Он с Митлой были близнецами. Хоть и не идентичные, они разделяли сходные черты, как внешние, так и внутренние. Их узы превосходили обыкновенную наследственную связь. Поэтому когда Эзрик вздрогнул, тонкими бледными пальцами стиснув полы тяжелого плаща, Митла задрожала также. Под ее плащом всколыхнулись темные волосы. Ее хватка оставалась крепкой. Она всегда была сильнее из их пары, ее дары — более глубокого рода.

— Держись, брат, — шепнула она, ее слова долетели вместе с ветром.

Митла плотнее запахнула воротник плаща, пытаясь защититься от пронзительного холода. Ветер иссекал покинутую подъемную платформу подобно ледяным ножам, достаточно порывистый, чтобы добраться до костей. Землю сковал мороз, и клубящиеся над головой черные тучи обещали снегопад. Эзрик любил снег. Он ощущал в нем неспешную меланхоличность, которая так ему нравилась. Однако вовсе не от холода дрожала его сестра, и стучали его зубы. Эзрик знал, что страх их происходил из иного места.

Из пучины.