Боюсь, что да

Я шел по знакомому коридору на последнем этаже здания бизнес-центра в кабинет моего непосредственного начальника. На табличке значилось: Аверин Александр Романович. Мой отец.

Он с самого начала дал понять, что на работе нет никаких семейных уз и отношений, есть только он – генеральный директор, и все остальные – подчиненные. Я в том числе. Но мне это подходило, я не стремился стать ближе к отцу, а просто выполнял свою работу, полностью приняв его правила.

– Садись, Павел, – велел он строго, стоило мне постучать и войти в кабинет.

В прошлом году ему исполнилось шестьдесят, но постоянные курсы массажа, занятия в тренажерном зале, бассейн по утрам дали свои плоды, и отец выглядел довольно молодо и бодро. Женщины продолжали вешаться ему на шею, и это несмотря на наличие законной жены. Впрочем, и незаконные тоже встречались. Как и дети.

Александр смотрел на меня серьезно и даже немного хмуро. Не скажу, что он всегда был беспринципным человеком, но сейчас в нем совершенно отчетливо боролись остатки совести и его постоянная спутница – подлость.

Да. То, что он собирался сделать, было подло. Однако не мне судить. Я сам не являлся образцом нравственности, забыв о том, что такое совесть лет двадцать назад. Именно тогда я впервые узнал, что у меня есть сестры, рожденные от чужих женщин. Моя мать тяжело восприняла эти новости, которые будничным тоном сообщил ей Аверин. Конечно, она знала, что отец никогда не был святым, да это и невозможно с его образом жизни. Большие деньги, огромная власть, влиятельные друзья, постоянные соблазны. Интересно, что другие дети родились не от каких-нибудь шлюх, а от вполне приличных женщин. Одна была его одноклассницей, вторая работала в филиале компании в соседнем городе, а третья прилетела с проверкой, а улетела с «подарком», по неосторожности оставленным отцом. Все это случилось примерно в одно время, с разницей в два-три года. Мама была в ужасе. Я слышал, как она рыдала по утрам в ванной, включив воду на полную мощность. Не знаю, зачем я пробирался к двери и прикладывал ухо к щели, чтобы слушать ее обессиленный вой. Но я слушал, а сам наполнялся ядом и ненавистью к собственному отцу, предавшему нашу семью. Я даже устроил ему истерику однажды вечером, когда он приехал домой после работы. Мне было десять лет.

– Сядь, – повторил отец, а я тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний, и занял место по левую руку от Аверина.

– Как прошла встреча с Беляевым? – спросил я, сложив руки, сцепленные в замок, на столе.

– Встреча, – фыркнул Александр. – Наглец твой Беляев! Вел себя так, будто делает мне одолжение. Чертов кретин…

– Во-первых, он не мой. А во-вторых, он и правда делает нам одолжение. Я вообще не понял, какая ему от всего этого выгода?

– Как это? – выпучил глаза отец. – Мое имя, мои связи и влияние в области. Да что там… Меня давно зовут в Москву. Возможно, через пару лет я приму приглашение, и мы с твоей матерью уедем.

– А как же компания? – бесстрастно спросил я, разглядывая картину на стене.

– Ты будешь у руля. Даст Бог, с помощью Беляева мы поправим свои дела. Ты же знаешь, что девчонка нам нужна. К тому же, эти проблемы… Сейчас в компании не все гладко. Не хотелось бы признавать, но придется. Мне нужны деньги Беляева. Он же в свою очередь получит красавицу-жену и познакомится с моими влиятельными друзьями… Чтоб им всем сгореть в аду. Для меня от них нет толка. Стоит намекнуть, что у моей компании есть проблемы, как они тут же отвернутся, не забыв урвать свой кусок. Другое дело, если речь идет о родственнике. Поэтому Беляев нам нужен.

Я кивнул и перевел взгляд на отца. Давно не называл его папой. С десяти лет. Сейчас отчего-то невольно отметил, как я похож на него. Только волосы у меня черные, а у него совсем седые. Еще одно отличие – белый шрам под глазом. Вроде бы тонкая полоска – как она может повлиять на внешность? Но это «украшение» сделало мое лицо каким-то зловещим и хмурым. Даже когда я улыбался. Правда, случалось это нечасто.

– Покажи мне ее еще раз, – устало попросил отец, откинувшись на спинку офисного кресла.

Я повернул к себе лэптоп, нажал пару клавиш и на экране появилось фото моей, так называемой, сестры. Отец весь подался вперед, вглядываясь в ее лицо. А посмотреть было на что. Кристина Брусникина оказалась на редкость красивой девушкой. Черт. Такой красивой, что даже отец смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

– Беляев будет доволен, – тихо сказал он, разглядывая огромные черные глаза. Мой взгляд опустился ниже, на ее губы. С четким изгибом, соблазнительные, призывно влажные и розовые. А еще небольшая родинка в уголке верхней губы. Твою же мать.

Казалось, все в ней было идеально: широкие темные брови, загорелая чистая кожа, чуть вздернутый прямой носик. Волосы шикарного медового оттенка с чуть высветленными прядями, будто выгоревшими на солнце. Не знаю, кто бы мог устоять перед ней. Слишком красива. Почему-то меня это дико раздражало.