Боярыня (СИ)

Красота — в глазах смотрящего. И немалое искусство разглядеть ее там, где большинство людей с недоумением пройдет мимо.

Высший пилотаж — рассказать этим мимо прошедшим, что они упустили возможность взглянуть на подлинную красоту. Нет, не на дивные пейзажи вокруг, которые еще подвергнутся фотошопу: уберут с песка вездесущий мусор и вон того блогера, устроившегося вдалеке, но, черт его побери, он попадает в кадр; песок станет обманчиво-белым, неестественным и манящим, пальмы — неживыми, нежно-зелеными, небо — синим, а оно почти белое, в общем, картинка будет рекламной, как ни крути.

Именно это и требуется. Рекламная картинка.

Съемочная группа суетилась с самого утра: размечала площадку, расставляла камеры, выставляла дополнительный свет. Актриса пряталась в тени — хорошая девочка, послушная, трудолюбивая, скромная, готова работать и беречь себя, а не вот это вот все… Я взглянула на часы, жестом подозвала ассистента.

— Джейкоб, еще раз звоните Алексу.

— Мы уже звонили, вот только что, мэм.

— Еще раз, — я улыбнулась, но зубы скрипнули. — Еще раз идите в отель. Скажите, пусть там его ищут. Где хотят, как хотят.

Четыре часа рекламных съемок потеряны по вине возомнившей о себе невесть что кинозвезды — мальчишки, который не понимает, что первый блокбастер с его участием — ерунда, даже не старт, а попытка выйти на беговую дорожку. Он так и может исчезнуть с экранов, запомнившись кое-кому в одной роли, в фильме, где толком не видно его лица за спецэффектами и массой грима. Второй блокбастер… а премьерный фильм может им и не стать.

Я демонстративно покрутила смартфон в руках и недобро прищурилась.

— Джейкоб, можете передать мистеру Моргану, что если его подопечный не приступит к съемкам через двадцать минут, то я не просто расторгаю контракт.

— Миз Григорьева…

Джейкоб был единственным, кто мог без ошибки выговорить мою фамилию. Он вообще мог многое, иначе бы не был моей правой рукой.

— Вы же знаете, Джейкоб, что значит в киномире моя характеристика, правда?.. — Он кивнул, и вид у него был трагичный донельзя. — Если мистер Морган не в курсе, пожалуйста, сообщите ему. Окей?

Я — звезда. Здесь — подлинная звезда, потому что мой вердикт — окончательный, мое слово — закон, мой продукт — знак высочайшего качества. Ирина Григорьева — это бренд, я — киноагент номер один. Да, даже там, куда все стремятся, и то, что я не мелькаю среди прочих селебритиз и мой номер известен лишь избранным, только мне в плюс.

Я посмотрела искоса на свою девочку. Актриса — не загрунтованная кукла, не губки бантиком, не изогнутое не пойми как тело, актриса — это сердце картины, ее душа, и не столь важно, играет она в супергероике или доносит что-то с разворота социальной рекламы. Без хорошей актрисы все прочее пшик и годится лишь для разовых ток-шоу, несмешных, пошлых и тупых. А эта девочка с ее улыбкой — я видела ее и в блеске драгоценностей, и в черно-белом формате социалки, и на роскошном курорте, и на вершине бархана, смотрящую вдаль. Я нашла ее в заштатном портфолио какого-то всеми забытого агентства — месяцы поисков стоили того.

Непропорционально большие глаза? Худые скулы? Щербинка между зубов? Или крупная родинка на щеке, которую глупышка стесняется? Современный кинобизнес давно отошел от попыток впихнуть актера в готовые рамки, он рамки подгоняет под человека, он задает стандарты на радость эстетическим хирургам. Готовьте инструменты, джентльмены, изучайте фотографии, Иванка Стоянова через пару лет будет смотреть со всех баннеров и разворотов, и я убеждена — она не оставит никого равнодушным своей игрой. Красота — в глазах смотрящего, и каждая вторая клиентка клиники пластической хирургии захочет себе глаза, скулы, щербинку и родинку.

Очередной блокбастер. Кино на широкую публику определяет тренды на много лет.

Моя лучистая улыбка превратилась в гримасу. Надо заказать себе манекен, который я буду лупить в минуты гнева. Впрочем, у меня не вышло даже с мячом — невинный предмет не должен страдать от того, что люди непробиваемы. Люди понимают лишь действие — что же, они кругом виноваты сами.

Время, которое я отвела, уже пошло.

— Иванка! — крикнула я и махнула актрисе. — Мы начинаем снимать.

— Без Алекса? — подскочил ко мне оператор. С бедняги от жары пот лил в три ручья. — Но как же?..

— Без Алекса, — сказала я, и побледневший оператор все понял. Он меня тоже неплохо знал. — Роль Иванки — «девушка супергероя». Кому какое дело до бездарного штампованного сценария? Кто появится в рекламе, тот и главный герой, разве нет?.. Начинаем!

Не площадка, на которой рождается будущий постер, а командный пункт. Сейчас здесь рождается новая кинозвезда — и мои очередные сотни тысяч долларов, моя слава. Первое я увижу на счетах, вторым продолжу от души упиваться.

— Стерва, — услышала я за спиной и даже не обернулась. Это слово я слышу вот уже двадцать лет вместо когда-то привычного: «Какая красавица!».