Боярин

Как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Я никогда не считал себя суеверным, но конкретно в эту примету верил. Потому считал сей праздник главным в году и старался отмечать его со всеми причитающимися удовольствиями: сыто, весело, в компании друзей и с красивой девушкой. Но, надо же было такому случиться, в канун этого Нового Года поссорился с очередной герлой. Сам и был инициатором ссоры. Просто отношения начали заходить за ту грань, когда девушка вдруг решает, что имеет какие-то права на ограничение моей свободы и требует узаконивания отношений. Наверное, надо было потерпеть еще немного, чтобы было с кем провести праздник. Но, с другой стороны, совместная встреча Нового Года могла только усугубить отношения.

Впрочем, остаться в одиночестве мне не грозило. Как только я объявил друзьям, что прибуду один, то Нинка, подруга Никиты, даже обрадовалась. У нее, видите ли, есть не пристроенная подруга и она теперь обязательно нас познакомит.

Оксана оказалась довольно миловидной блондиночкой. Правда, немного замкнутой. Но уж я-то спец по раскрепощению недотрог. Однако не тут-то было. Случилось невероятное — мое обаяние никак не подействовало на Оксану. Более того, я ей явно не понравился! Такого со мной не было… Да такого вообще никогда не было! Ну, Нинка, ну удружила с подругой. И что мне оставалось? Правильно — напиться. А в пьяную голову, в которой отсутствуют положительные мысли о прекрасном поле, как обычно начинают лезть всякие дурацкие мысли. Вот говорят, алкоголь снимает стресс и все такое. Да нифига он не снимает. Он усугубляет! Стресс снимает работа. Но кто ж работает за новогодним столом? Разве что столовыми приборами.

Так вот, если верить в выше обозначенную примету, то мне улыбалось провести весь год в пьяном одиночестве. Не-е, я категорически против! Пока на дворе первое число, надо срочно исправлять ситуацию! Но как? Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Найденное в итоге решение я могу объяснить только тем, что мозг был так же пьян, как и его носитель.

Я вышел на кухню и набрал номер Сэма — старшего брата одной из своих бывших подружек.

— Ало, Сэм. С Новым Годом!

— С Новым Годом, Дим! Юлька с тобой?

— Ты чо, Сэм? Мы ж с твоей сестренкой уже давно остались друзьями.

— Да? А с кем же она щас?

— Да откуда я знаю? Слушай, у меня к тебе дело.

— Прямо сейчас?

— А сейчас в твою лабораторию приехать можно?

— Институт под охраной. Возможно, днем и получится пройти в него, а сейчас… А зачем тебе?

— Понимаешь, Сэм, вот ты можешь себе представить, что встречаешь Новый Год без спиртного?

Сэм икнул в трубку, и я даже через телефон почувствовал, как он перекрестился. Далее я рассказал ему о своей беде, о том, что теперь мне весь год предстояло провести в одиночестве и что только он может помочь мне избежать этой беды, отправив меня, с помощью своего «испарителя» на год вперед.

Сэм еще раз икнул, чем-то булькнул, крякнул, пообещал влегкую решить мою проблему, но только позже, и отключился.

Пожалуй, про Сэма надо рассказать подробнее. Высокий вечно растрепанный кучерявый блондин, похожий и на Пьера Ришара, и на Эйнштейна, это, как я уже сказал, старший брат моей бывшей подруги Юльки. Семен, таково его настоящее имя, имел кандидатскую степень и работал в одном из местных НИИ. Как уверяла Юлька, и как я впоследствии убедился на собственной шкуре, ее братец был непризнанным гением. Этот недостаток усугублялся еще и алкоголизмом. Впрочем, до свинского состояния недогений никогда не напивался, а просто находился в перманентном полурасплывчатом состоянии.

При первом знакомстве я по незнанию легко согласился на предложение Юлькиного брата: «хлопнуть по мензурке». После пары «хлопков» черт меня дернул поинтересоваться сферой научной деятельности Сэма. Вот тут-то он мне на уши и присел, не забывая периодически наполнять стопки. Сквозь бульканье разбавленного спирта в мои уши вливалась какая-то околонаучная чушь про разложение физического тела на какие-то нуклоны-шмуклоны, и про программирование этих нуклонов на определенное время, через которое они вновь соберутся.

— Какие нахрен нуклоны? — я слабо пытался протестовать против насилия над мои мозгом.

— О-о-о… — многозначительно протянула заглянувшая в комнату брата Юлька. А когда мы попытались придать своим лицам трезвые выражения, презрительно фыркнула и удалилась, громко хлопнув дверью.

Обидевшись на такое пренебрежение к моей личности, я гордо самолично наполнил стопки и, деловито наморщив лоб, кивнул белобрысому собеседнику:

— Ну, это, чего там дальше про эти, ну, нуклоны?

Вдохновившись моей заинтересованностью, Сэм опрокинул стопарик и, приблизившись, заговорил полушепотом:

— Димка, а хочешь быть Юрием Гагариным, а? — и, заметив выражение непонимания, поспешил уточнить: — Не, не в смысле имя поменять, а в смысле быть первым в полете в будущее, а?

— Ты чего, чувак, перте… пепре… пепертум… Тьфу. Машину времени изобрел, что ли? — я едва совладал с захмелевшим языком.