Большая медведица смотрит на город

Бориска простился со своими друзьями на берегу речки и пошел к деревне.

Он шел и шел по берегу черной, заснувшей реки, а Бук, Машенька и Сорока смотрели ему вслед, оставаясь около коряжистого дерева. Бориска чувствовал, что они смотрят, и ему не страшно было идти одному…

Кто читал сказку «Первая Вечерняя Звезда», тот знает историю дружбы и лесных приключений мальчика Бориски, бурундука Бука, медвежонка Машеньки и Сороки.

А дальше случилось вот что.

Бориска простился с ними поздним вечером на берегу реки и пошел к деревне.

Он шел и шел по берегу черной, заснувшей реки, а Бук, Машенька и Сорока смотрели ему вслед, оставаясь около коряжистого дерева. Бориска чувствовал, что они смотрят, и ему не страшно было одному идти по тропинке между прибрежными кустами.

— Вот я и пришел, — сказал сам себе Бориска, увидев на берегу множество деревенских лодок.

— Ав-ав-ав! — залаяла цепная собака, когда Бориска проходил мимо дома.

— Гав-гав-гав! — решив позабавиться, ответил собаке Бориска. — Вот тебе! — добавил он и показал ей язык.

Собака поняла, что Бориска ее дразнит, и залилась, прямо-таки закатилась в лае.

А он побежал, подпрыгивая, довольный собой. Бориска бежал вперед, а голова его с высунутым языком была повернута назад, к собаке. Поэтому он совсем ничего не видел перед собой и влетел в глубокую дождевую лужу.

«Ого-го!» — подумал Бориска, проскочив ее на полной скорости и услышав, как вода в ботинках стала переливаться: чвяк-чвяк, чвяк-чвяк, чвяк-чвяк…

— Ха-ха-ха! — пролаяла обрадованная собака и, брякнув цепью, успокоилась.

Бориска хотел погрозить ей кулаком, но вспомнил о маме, которая уже наверняка истратила все свои нервы, о папе, который, может быть, до сих пор бегает по темному лесу в поисках сына — и сердце у Бориски замерло…

Но ему не попало. Папа и мама очень обрадовались, что Бориска нашелся, и забыли его наказать.

А чуть погодя мама потрогала Борискин лоб и сказала:

— У тебя, кажется, повышенная температура! Бориску уложили в постель, поставили градусник.

И пока градусник нагревался, Бориска рассказал, как он заблудился в лесу, как познакомился с Буком, гостил в берлоге у Машеньки.

— Завтра утрам Сорока прилетит ко мне, — закончил свой рассказ Бориска. — Она сядет на рябину и затрещит. Вы не пугайте ее!

— Ладно, — пообещал папа.

Незаметно для себя Бориска задремал. Он не слышал, как мама взяла выпавший градусник, и не видел ее встревоженного взгляда, с которым она передала градусник папе.

…Бориске показалось, что он спал совсем недолго. Открыв глаза, он увидел за окошком не рябину, а высокий дом.

«Я, наверное, еще сплю…» — решил Бориска и зажмурился, чтобы досмотреть сон. Но никакого сна уже не было — была только обычная темнота…

«Да ведь это тот самый дом, который всегда виден из окна моей городской комнаты!» — наконец сообразил Бориска и открыл глаза, чтобы убедиться.

Действительно, знакомый дом стоял напротив и смотрел на Бориску всеми своими окнами.

В это время скрипнула дверь и в комнату вошла мама.

— Вот мы и поправляемся, — сказала она, присаживаясь на кровать. — Ох и напугал же нас доктор! Тебя хотели положить в больницу, сынок…

— Эх! — вздохнул Бориска. — Надо же было мне заболеть! Теперь я не увижу Бука, Машеньку и Сороку до следующего лета. Мама, — спросил он, — а когда я поправлюсь, мы вернемся на дачу? До школы еще больше чем полмесяца…

— Даже не думай, — сказала мама. — Мы и оглянуться не успеем, как наступит первое сентября. Выздоравливай скорей!

— Эх… — еще раз вздохнул Бориска и отвернулся к стенке выздоравливать.

Случайности никогда не обходили Бориску.

Посудите сами: разные проволоки только и ждали, как бы разорвать ему рубашку или штаны.

Стоило Бориске съехать на санках с дворовой горки, как там, куда он ехал и где секунду назад никого не было, оказывался какой-нибудь дяденька или какая-нибудь тетенька.

Бориска пытался тормозить, направить санки в другую сторону.

Но и дяденьки и тетеньки, заметив его, тоже начинали как-то странно метаться, а кончалось все тем, что они сами наскакивали на Борискины санки.

«А-а-а-а! — кричали тетеньки. — Ах ты, растакой, рассякой, разэдакий!»

«Бу-бу-бу-бу!» — гудели дяденьки. А некоторые пытались и шлепнуть Бориску…

Или вот еще — краски! Стоило только Бориске захотеть порисовать, как — не поймешь в какой момент! — самая яркая краска обязательно капала на мамину новую и дорогую скатерть.

А когда Бориска старался стереть ее, сделать незаметной, она назло размазывалась в большое грязное пятно.

После того, как Бориска совершенно случайно опрокинул пузырек с черной тушью на важный папин чертеж, его надолго поставили в угол.

Бориска стоял и ковырял пальцем отставшие от стенки обои.