Большая книга ужасов — 34

За окнами вагона мелькал густой лес. Еще два часа назад попадались деревеньки, поля, другие признаки обжитости, а теперь Боре Ефимову казалось, что он попал в какую-то старинную русскую сказку, герои которой странствовали по необъятным лесам. Не то чтобы это ему не нравилось, просто после большого города было так непривычно! Особенно зная о том, что в этом лесу придется провести как минимум месяц, да еще в походных условиях.

А все сестренка! Наталья Ефимова или же просто Натка, а еще Фишка. Получила сестра такое прозвище не только из-за фамилии. Просто она всегда была полна новых идей – «фишек», как выражались в их компании. Для воплощения этих идей ей вечно требовалось кого-то организовывать. Она и организовывала – своего младшего брата Борю, его друзей Костю и Деньку и еще кто под руку попадет, и уж умела увлечь ребят новой идеей, как никто другой. Один раз это был кружок хорового пения – работал он поздно вечером прямо в подъезде, ибо там прекрасная акустика. Но пение почему-то не понравилось соседям, и кружок пришлось закрыть. Потом был шахматный клуб, но поскольку в шахматы играть любили не все, то мало-помалу стал он клубом картежным и доминошным, и тоже просуществовал недолго. А еще были кружок йоги, общество верхолазов, покорявших деревья в парке, братство отважных, изучавших кладбище в темное время суток… Но все это осталось в детстве, беззаботном и бестолковом, а сейчас Фишке стукнуло уже пятнадцать, а Боре тринадцать – совсем взрослые люди. И последняя идея была вполне серьезной – ребята увлеклись археологией.

Началось это после того, как в гости к Бориным родителям пришел самый настоящий профессор археологии. До сих пор ребята профессоров представляли почтенными седобородыми старичками в очках и галстуках, но этот выглядел совсем не так: лет ему было от силы сорок, небольшая бородка казалась скорее молодежной, а уж джинсы и потертая кожанка и вовсе не прибавляли солидности. Оказывается, он когда-то учился в одной школе с главой семейства Ефимовых, да и потом они оставались крепкими друзьями. Позже судьба раскидала их по разным концам географии, а недавно они случайно встретились, и Ефимов-старший пригласил старого друга на чай. К чаю друг едва притронулся, зато три часа подряд взахлеб рассказывал о своих археологических экспедициях.

Боря и Наташа слушали, позабыв про все. Профессор, влюбленный в свою науку, с удовольствием наблюдал, как загорелся огонек любопытства в глазах ребят. Кто же знал, что археология – это так интересно!

Ребята, конечно, изучали в школе историю Древнего Египта, Древней Греции, Древнего Рима, но, если честно признаться, не слишком заинтересовались. Зато в подсознании четко отложилось, что все самые яркие моменты истории произошли где-то далеко и не у нас. Учили и родную историю, но мало что запомнилось. Бегали какие-то дикари за мамонтами, глупые и примитивные, примитивно мыслили и примитивно все делали, и все вещи у них были примитивные – в общем, скука полнейшая и ничего интересного, уж очагов культуры и ярких древних цивилизаций здесь точно не имелось. Отличник Боря, конечно, все это добросовестно выучил, получил пятерку и забыл.

А сейчас профессор рассказывал, что на самом деле все зачастую оказывается совсем не так, как пишут в учебниках. И доказательство тому – находки археологов. Порой такое откопают, что диву даются! Да и как не поражаться, когда выясняется: тысячелетия назад на месте какой-нибудь деревушки Семеновки не дикари с дубинами бегали, а шумел большой город с каменными домами, искусными мастерами и такими тайнами, что и современной науке раскрыть не под силу. Рассказывая об этом, профессор вскочил с кресла, бросился к своему портфелю и вынул оттуда нечто маленькое, завернутое в плотную ткань.

– Вот! – воскликнул он и бережно развернул материю. На его ладони красовалась небольшая изящная брошь из темного старого золота, давно утратившего свой блеск. Она состояла из множества маленьких агатов черного и коричневого цвета, и вместе они составляли фигурку лошади, несущейся вскачь. – Полюбуйтесь, какова цветовая гамма, какова динамичность движения! Если на нее долго смотреть не отрываясь, то может показаться, что лошадь в самом деле движется. А ведь этой штуковине семь тысяч лет!

– Да ну, быть такого не может, – выразила сомнение Борина мама. – Такая тонкая работа…