Большая Игра

Раз в сто сорок четыре года — дань шестеричной системе исчисления — лабиринт Минотавра оживляют голоса Игроков. Среди них две девы, уже не первое тысячелетие хранящие грацию весенних первоцветов. И трое мужчин, знающих толк во всех азартных играх — в забытых людьми и в еще не созданных.

Скульд прибыл первым — потряс головой, пытаясь избавиться от вездесущего океанского песка, и поторопился занять свои любимые апартаменты с видом на Чернобыль через пару лет после аварии. Не приведи Случай, остальные увидят самого элегантного Игрока в таком виде: мятые шорты и шлепанцы на босу ногу. Но в комнате его уже поджидал проныра Клот — рыжеватые волосы коротко острижены, светло-карие глаза лукаво щурятся сквозь хрусталь бокала.

— Здорово, дружище. Опять у тебя нечего выпить.

Скульд привалился спиной к двери, чувствуя, как песчинки царапают кожу. Никуда не деться от этого лиса.

Второй Игрок носил черную рубашку навыпуск с нелепым принтом на спине. Черные же джинсы на бедрах с широким кожаным ремнем — Клот никогда не отличался хорошим вкусом. Но его это не слишком трогало.

Скульд вытащил из-под кровати (всегда под рукой) бутыль рома и, не глядя, швырнул сопернику. Клот лизнул горлышко, покачал головой.

— А если бы я не поймал?..

…Вердан первым пришел в небольшую комнату с бильярдным столом и массивными креслами — небрежно названную «курилкой». По традиции, сложившейся десяток Игр назад, мужчины собирались здесь за день до Старта. Возможно, его соперники решили нарушить обычай, но Вердану слабо верилось в это. Первая встреча после ста сорока четырех лет — разведка боем, оценка возможностей противников. И взгляд на их нынешние образы — о да.

Вердан остановился перед зеркалом на миг, провел рукой по идеально выбритым щекам. Благородный сухолицый аристократ с серебром на висках в зеркале сделал то же самое. Повеса, Плут и Лорд — так их назвали девы-Игроки. Имена приклеились к мужчинам, как и образы.

Игроки могли быть любого пола и возраста, они и сами не помнили, каково их настоящее лицо — да полно, было ли у них лицо?

— Нет, одна, извиняюсь, сплошная задница, — Клот поприветствовал Лорда взмахом загорелой руки.

Запрет на телепатию еще не вступил в силу — до завтрашнего дня.

— В этой комнате ничего не изменилось, — заметил Вердан. — Даже сигара, с которой я забыл стряхнуть пепел.

— В Лабиринте ничего не меняется, Лорд. Разомнемся?

Скульд, поправив гардению в петлице щегольского жилета, взвесил в руке кий. Привычка, оставшаяся с незапамятных времен холодного оружия — но Игрок не спешил от неё избавляться. Ещё один штрих, создающий элегантный загадочный образ, который так любят женщины и которому завидуют мужчины.

— Кстати, о дамах, — Плут развалился поперек кресла, закинув ноги на подлокотник. — Нанесем им визит или подождем до ужина?

Таково было правило — три приема пищи в один день, во время которых Игроки собираются вместе.

— До ужина. Я хочу потомиться ожиданием в предчувствии встречи.

— Скульд, друг мой, оставьте красивые слова для Фишек. Вы проиграли, кстати.

Скульд чуть склонил голову, так что веселый зеленый глаз скрыла белокурая прядь.

— Я надеюсь победить вас в другой Игре.

— Спорим, я вас обоих обыграю, пока вы будете с Фишками раскланиваться? — Клот побренчал монетами в кармане джинс. — У меня есть коллекция четвертаков с американскими штатами. Двадцать первый век.

— Принимаю вызов и ставлю… Нож Джека-Потрошителя пойдет?

— С отпечатками? Тогда прокатит. Скульд, ты в игре или испугался?

— Было бы чего бояться, милый мой прохвост, — Скульд любовался своим отражением, как диктовал образ. — Я ставлю рабыню.

Мужчины заинтересованно повернулись к сопернику — Скульд в этом плане умел отыскивать настоящие жемчужины.

— Готов спорить, Вердан, он припас Клеопатру.

— Почти — Нефертити.

— Ставки приняты.

Игроки ударили по рукам — все три диковины достанутся тому, кто последним сойдет с дистанции. Или — чем Случай не шутит — выиграет.

У женщин-Игроков не было «курилки», зато Лабиринт создал для них террасу, выходящую на первозданные сады Эдема. Адам и Ева, красивые и смелые, часто приходили к террасе, чтобы вкусить амброзию (кофе с молоком) с двумя ангелами в сияющих одеяниях. То, что сияние обеспечивал люрекс и пайетки, их не смущало.

Образы девушек, установленные так же давно, менялись чаще, чем мужские — рост, цвет волос и глаз…

— Что поделаешь, приходится следить за модой, — вздохнула Лахе.