Болотник. Книга 3

Уже две недели я лежу в больнице. И последнюю неделю — в знакомой мне по первому пробуждению в этом времени палате. До этого в реанимации лежал. Черепно-мозговая травма и большая потеря крови. Если бы не мой ангел хранитель, с автоматом в руке и лицом моего друга Андрея, лежал бы я не на мягкой кровати, а в холодной и сырой могиле. Да и всем, кто меня спас и вытащил, я теперь по гроб-жизни обязан. А это очень много людей. Семён, который всё сделал как надо, весь состав мобильного спецотряда КГБ из пятнадцати человек, пилот вертолёта, что, рискуя разбить машину, посадил свой МИ-4 на берегу реки, ну и конечно операционная бригада Каменногорской больницы — они штопали меня почти шесть часов. Рана в бедро оказалась почти смертельной, бедренная артерия повреждена, и штатный санинструктор спасшего меня отряда, до самой операционной, вручную пережимал артерию своими огромными кулаками, воткнув их в низ моего живота. Голове тоже досталось сильнее чем я думал, ну может и на пользу ей пойдёт, уж слишком много необдуманных решений я начал принимать в последнее время.

Семён успел. Подробностей я не знаю, но Палыча с командой перехватили ещё на выходе из тайги, а уже вечером того же дня, аэропорт Каменногорска принял спецборт из Москвы. Отряд из офицеров спецназа, не задерживаясь ни на минуту, выдвинулся для задержания нарушителей границы. Ребятки, наверное, побили все рекорды по марш-броскам. Они с ходу вступили в бой с моими несостоявшимися убийцами. Того гада, что почти уже добил меня, срезал очередью из автомата, никто иной как старший лейтенант Кирюшин Андрей, мой друг, а теперь и жутко секретный товарищ из КиГиБи. Второго, удалось взять живым. Раненый мною китаец не смог оказать сопротивления, не очень-то повоюешь без одного, почти только что выбитого глаза. Всего одна дробинка, а столько негативных последствий для китайского бойца. Экспресс допрос, и основная группа спецназа, оставив со мной и раненым китайцем санинструктора, скрылась в тайге. Удалось ли им взять остальных, так и осталось для меня тайной, но группа в Каменногорск не вернулась. По словам сотрудников КГБ, которые приходили опрашивать меня, у ребят всё в порядке, раненых и пострадавших нет. Больше выудить у чекистов ничего не удалось, но и то хлеб, пусть ребята живу долго и счастливо, а брат мой Андрюха — пусть живёт вечно.

Алёна почти не отходит от моей кровати. Она неделю провела под дверью реанимации и даже вздорная и хамоватая медсестра Нинка, вежливо и почтительно здоровается с ней первой, когда заступает на смену. Мне в палату несут всегда только самое лучшее и свежее, обход и раздача пищи, тоже начинается с моей палаты. Но это точно не из-за меня. Уважают тут мою жену, а я люблю безмерно. Ну как можно не уважать человека, который, почти не смыкая глаз несколько дней подряд, с готовностью брался помогать медперсоналу в любом деле, которое ей только было по силам. Подменить старую санитарку с разболевшимся радикулитом и помыть за неё полы в коридоре, подежурить на посту, пока уставшая медсестра кемарит ночью на кушетке, помочь с раздачей пиши — она бралась за всё. Говорит, так ей было легче отвлечься от тяжелых мыслей. Хотя пора бы уже ей привыкнуть. Не удается мне последнее время без приключений обходится.