Болевой прием

Изделие оказалось на удивление лёгким. Марк без посторонней помощи доволок контейнер до грузового люка, поставил на подъёмник и махнул водителю: поднимай, мол. И рывком запрыгнул в кузов. Снаружи фургон выглядел заслуженным ветераном, даже слоган «Еда всегда рядом, только позвони» чуть выцвел от солнца. На бампер нацепили какую-то побрякушку из тех, что вешают суеверные шоферюги, а поперёк заднего крыла красовалась надпись по грязи: «Помой меня!»

И хорошо, наверное, что ширма прячет внутренности фургона от любопытных взглядов. Иначе контраст стерильной, набитой странной машинерией испытательной камеры с обшарпанными боками грузовичка вызовет массу неудобных вопросов.

Богдан обернулся на шорох, устало махнул Марку:

— Разрешение получено?

— Да. Едем в Парк Славы.

— Ох ты… — Богдан от удивления даже присвистнул. — А мощности хватит?

Олеська с утра встала не с той ноги. Сама она называла такое состояние «наступила на ежа», но мне временами казалось, что она его не только раздавила, но освежевала, проглотила и сейчас примеривается, что бы ещё сгрызть. Мою шею, например…

— Почему вчера брюки в стиралку не закинул? Да ещё оставил на полу! А если Мышка найдёт и устроит там гнездо?

Спору нет, малая любит ковырять все вещи, до которых способна дотянуться, но я вчера припёрся едва не заполночь и раздевался уже в полусне, на автомате. Хорошо, что не развесил одежду на люстре. Или ещё где. А Мышка уже благостно спала в манеже, ей до моих джинсов — никакого интереса.

— Сегодня никому не звони даже!

— Но мы с парнями…

— Переживут твои друганы одно воскресенье без тебя. Мышка в четырёх стенах сидит целыми днями, поедем развеяться.

Понимай так: пока ты болтаешься неизвестно где, я тут с ребёнком пропадаю. Хочу праздника и развлечений — и вообще: мужик ты или так, чучело в штанах?

Что тут скажешь? Ворчит не ворчит, а своя, родная. Люблю её, а для Мышки так и вовсе готов в лепёшку расшибиться. Когда Олеся ушла в декрет, пришлось взять на себя больше работы. А как же — кредит за квартиру с нас никто не снимал. Госпомощь по второму ребёнку нам бы не помешала, но после тяжелейших первых родов, когда Мышка появилась вопреки всем прогнозам врачей, я боялся даже заговаривать об этом.

— Хорошо, твой верный оруженосец готов к путешествиям, благородная леди. Куда ты хочешь поехать?

— Я ещё не придумала.

Ну да — ты мужик, ты решай. А я ещё подумаю: соглашаться или покапризничать…

— Помнишь, вчера реклама была по «Прайм-ТВ»? Парк Славы открыли после реконструкции. Цветные фонтаны обещают, аттракционы и бесплатное мороженое.

— Да какая там реконструкция! Сначала одни идиоты три месяца жгут покрышки и гадят вокруг своего лагеря, а ещё один потом под расчистку выписывает половину городского бюджета!

Ого! Не знал, что моя жена интересуется политикой. Обычно, когда я включаю новости, она морщится, словно от зубной боли, и уходит в другую комнату. Особенно когда слышит красивые байки про нашего мэра. До декрета Олеська работала в городской администрации, так что на фамилию Головня у неё некоторая идиосинкразия.

— …а Мышке сейчас в самый раз мороженое! С её-то горлом.

Ага, поуговаривай меня, а я поломаюсь.

— Поехали, Лисичка. За город сейчас не резон выбираться — сама знаешь, что творится в пригородах. А в парке чисто, спокойно, кругом охрана в три кольца. Мэр же обещал, что больше никаких революций не допустит…

— …у тебя есть другие варианты? Иди на приём к Головне, он выслушает. Ему сейчас кровь из носу надо, чтобы никаких больше протестов. А то с площади Независимости по шапке настучат.

Богдан устало отмахнулся:

— Слушай, всё это вообще не наше дело. Экспериментальный аппарат, действие основного излучателя нестабильно, мы не сможем гарантировать даже самоподдерживающий эффект. Нужно ещё как минимум полгода испытаний.

— А мы чем занимаемся, дорогой мой? — Марк азартно настраивал верньеры, но графики активности плясали, то и дело уходя от нормали, так что приходилось всё начинать с начала. — Следующий этап вслед за испытательным стендом — эксперимент в полевых условиях. Мы же не атомную бомбу сделали, в конце концов. Невада и Семипалатинск нам не нужны, можно хоть на собственной кухне проверять.

— Но что с калибровкой? Мы ведь не знаем, сколько там будет людей, их эмоциональный рисунок, общий настрой, возбудимость и внушаемость каждого… Всё наспех, всё в последние минуты.

Марк загнал-таки график в нужный коридор и удовлетворённо откинулся на неудобном алюминиевом стульчике. Эйфория от хорошо сделанной работы, мандраж перед испытательным пуском, интерес к проекту, который в последние месяцы шёл с самого верха… Год назад лаборатория сидела на голодном пайке, а после «революции недовольных» он вообще думал уйти в патрульные или даже на подпольные IT-фермы. Там хоть деньги платили.