Богиня ex machina

Когда в составленном на годы вперед, жестком расписании провинциальных гастролей и столичных фотосессий, посещении обязательных, чаще всего помпезных и унылых, светских мероприятий — театральных премьер, закрытых для других кинопросмотров, андеграундных концертов «для своих» — вдруг проявляется, как солнышко в сплошной пелене осенних облаков, «окно» грандиозным размером в пять полных дней и ночей, вряд ли персоне широко известной во всей Империи захочется использовать это время на заурядное посещение модных магазинов, походы по ресторанам и закрытым для посторонних ночным клубам. Такими нежданными «подарками судьбы», достающимися, как и полагается, чрезвычайно редко, Ника пользовалась с присущей ей непредсказуемостью и — исключительно самостоятельно, на какое-то время забыв не только хороших приятелей, которых у нее было более, чем предостаточно, но и своих самых близких друзей — литератора и пьяницу Антона Карева и поверенного в делах, нотариуса, юриста, бухгалтера и профессионального убийцу Мишеля. Впрочем, скрываться от последнего было делом неблагодарным, если не сказать — безнадежным, но маленькая блондинка надеялась, что знающий её добрый десяток лет внешне неприметный, строго-унылый, как и положено «канцелярским крысам и бумажным червям», поверенный не станет тревожить свою подопечную без особо веских оснований, как-то: Конец Света, несанкционированная высадка вооруженных инопланетчиков, извержение вулкана в центре Столицы, падение Земли на Солнце и наоборот… ну, или чего-то подобного.

Ранним и тусклым осенним утром, не наложив на лицо ни грамма косметики, умело скрыв под объемистым капюшоном бесформенной старенькой куртки, чудом найденной среди вечерних туалетов и сценических костюмов, копну так легко узнаваемых едва ли не каждым мужчиной Империи платиновых волос, с небольшим, но туго набитом консервами, хлебом и коньяком рюкзачком Ника заняла свободное место на жесткой обшарпанной лавке в пустой, гулкой и неопрятной электричке, чтобы через два часа заунывной скуки и легкой дремы под перестук колес с моментальным пробуждением при резком торможении на полустанках добраться до пресловутой «усадьбы прабабушки». Впрочем, до самого дома, расположенного в некогда процветающем, но уже лет тридцать, как позабытом и заброшенном дачном поселке, девушке пришлось еще минут сорок шагать по заросшей квелой, увядшей и пожелтевшей осенней травой дорожке среди пустынных полей и узких — в несколько десятков деревьев — насквозь просматриваемых перелесков. Порадовало лишь одно — за последние две недели, несмотря на сплошную низкую облачность, на Столицей и окрестностями не выпало ни капли дождя, такого обычного по осеннему времени, и теперь земля под стройными ножками в привычных черных брючках не хлюпала, засасывая и удерживая в разбухшей глине короткие сапожки на обычном для Ники высоком каблуке, а лишь слегка пылила осенней трухой умирающей травы.

Поселок встретил девушку умиротворяющей тишиной, запустением и безлюдьем, даже сторож, по обыкновению безвылазно проводящий время в полуразвалившейся будке неподалеку от проржавевшего шлагбаума, сооруженного из толстенной и тяжелой трубы и бывшего когда-то, как положено, полосатым, черно-белым, и тот куда-то исчез… во всяком случае, никак не объявил себя при появлении Ники. Впрочем, блондинку это не смутило, даже к лучшему, что никто не заметил её здесь появления, а вот отсутствие света в темных, давным-давно немытых окнах сторожки, слегка расстроило — электричество в поселок подавалось нерегулярно, можно сказать, по великим государственным праздникам — а значит, теперь придется возиться и с керосинкой, и с «летучей мышью», оставленными, так же, как остальное дачное имущество, в наследство запасливой и предусмотрительной прародительницей. «Хорошо, что прошлый раз, когда вывозили телевизор для нолса, прикупили возле станции и оставили на всякий случай, в запас, канистру с керосином, — подумала Ника, чуть растерянно озираясь по сторонам — тишина и пустота вокруг неё удивительным образом давили и раздражали городскую жительницу, привыкшую к суматохе и человеческому столпотворению. — А сейчас магазинчик-то тот, пристанционный, закрыт и заколочен досками, пришлось бы на себе тащить топливо аж из города…» Следующей мыслью блондинки была — не «стух ли» керосин за прошедший год, и остаток пути до старого, замшелого и приземистого, но добротного и крепкого все еще домика, сооруженного лет пятьдесят назад из толстенного соснового бруса, Ника лениво вспоминала — а знала ли она в этой жизни сроки хранения керосина, бензина и прочих горюче-смазочных материалов.