Боеприпасы на зиму

Вентиляционные трубы только в фильмах да комиксах напоминают сверкающе-чистые жестяные туннели. Настоящие всегда покрыты изнутри черным, отвратительным слоем гнуса — влажной смесью пыли, грязи, сажи и паутины, хитиновыми останками насекомых.

И да, разумеется: в них царит кромешная тьма.

Кагат ненавидел трубы, но обоняние у него было слабым, ночное зрение — прекрасным, а к жесткой и очень короткой шерстке мерзость не липла. Избранник самой природы, он полз вперед, волоча саквояж с оборудованием и обмотав голову марлей, чтобы защитить громадные ушные раковины.

Миссия готовилась почти месяц. Кагат изучал подлеты, расположение камер наблюдения, привычки охранников. Риск был огромным — дело ожидалось в разы опаснее всех предыдущих. Но в данном случае, как никогда к месту пришлась бы поговорка что риск — дело благородное. Слишком уж редко выпадает шанс действительно бросить вызов Системе и принести реальную пользу. Слишком редко удается песчинке заклинить беспощадные механизмы.

Кагату с трудом верилось, но цель столь упрямо прикидывалась достижимой, что могла, чем черт ни шутит, и впрямь таковой оказаться. За последние недели сайт стал заметно популярнее, а добытые Кагатом уникальные видеоматериалы начинали все чаще появляться в дайджестах PETA. Региональные новостные ленточки уже пестрели прозвищами вроде «нового WikiLeaks» и «экотерроризма». Терроризм, мой хвост… Ничего, главные разоблачения еще впереди. Все впереди, о да! После сегодняшнего всколыхнется така-а-ая муть… Волна поднимется — будь здоров. Отмолчаться никому не удастся.

Левое крыло внезапно уперлось в препятствие: кромешную тьму не брало даже ночное зрение, а пользоваться сонаром Кагат опасался, ведь сигнализация могла иметь ультразвуковые датчики движения. Уцепившись коготками, он подтянул себя вплотную к преграде и «ощупал» ее чувствительным носом. Сетка.

Не проблема… Перекатившись на спину, Кагат подтащил саквояж. Диаметр трубы не превышал пяти дюймов, так что сетка, скорее всего, предназначалась для защиты от насекомых; против крохотного, но очень острого секатора с победитовыми режущими кромками, шансов у нее не было.

Едва препятствие осталась позади, сверхчувствительные глаза Кагата уловили слабенький свет. Он пополз быстрее, по эту сторону сетки мусора было ощутимо меньше. С каждой минутой становилось светлее, воздух теплел. Вскоре на пути встретился и первый сменный картонный фильтр — это означало, Кагат достиг обитаемой части здания. Скорее всего, подсобки или уборной; свет проникал сквозь тонкие жестяные сеточки.

Кагат взглянул на электронный хронометр, вшитый в саквояж сбоку. Цифры светились лишь в инфракрасном диапазоне; путешествие по трубам отняло сорок минут. Значит, сейчас около семи часов вечера, рабочий день закончился и люди начинают покидать комплекс. Идеально.

Секатор бесшумно разрезал сетку и Кагат выглянул из трубы. Все верно, лючок для смены фильтров находился в потолке небольшой комнатки, где хранились пылесосы, веники и прочее «офисное оборудование». Вдобавок, запах не оставлял сомнений, что неподалеку — прямо за единственной дверью — располагалось человечье место отдохновения. Кагат потер крылом нос.

Взяв саквояж в зубы, он зацепился коготками за край разреза и повис вниз головой в трех метрах над полом. Оглядел комнатку, поискал водоотводные отдушины у пола. Лампы в уборной не горели, но глазам крылатого разведчика вполне хватало и света, проникавшего из коридора сквозь щель под дверью.

Не найдя выхода, Кагат подтянулся и, вновь, забрался в трубу. Прополз пару метров до следующей решетки, прижался носом к дырочкам. Коридор…

В воздухе пахло медикаментами и паленым рогом. Кагата передернуло от мысли о возможных источниках запахов, но он отлично знал, куда направляется, так что быстро опомнился и взял себя в крылья. Проделал секатором небольшую дырочку в сетке, открыл саквояж. Первая из четырех камер заняла свое место. Размотав клубочек тончайшей серебряной проволоки, Кагат расстелил ее по внутренней поверхности трубы в виде полуметровой прямоугольной спирали.

— Хэнк, — позвал он негромко, воткнув провод из центра антенны в передатчик, лежавший на дне саквояжа. — Я внутри.

— Есть картинка, — отозвался напарник, дежуривший на крыше с ретранслятором.

— Веди меня.

— Слишком мало ориентиров. Коридор пуст.