Блуждающие в зеркалах

Давным-давно, в королевстве, расположенном у самого подножия Серебряных Гор, жил один граф. Он так хотел власти и силы, что продал часть души бестелесному зеркальному демону, обитавшему в Черном Зеркале. Вместе граф, прозванный Зеркальным, и демон отлили 69 демонических зеркал, отражающих людские пороки, и 7 зеркал Великих, контролирующих остальные. Все зеркала были разбросаны по королевству, чтобы поработить своим влиянием людей и собрать как можно больше темных душ, способных выступить на стороне графа и зеркального демона. Черное же Зеркало, являющее собой тьму и врата в мир духов, Зеркальный Граф спрятал в глубине Серебряных Гор, желая быть единственным, кому доступна мощь демона зеркал.

До обретения полной силы, графу оставался лишь одни ритуал. После него демон обрел бы телесную оболочку, а граф — мощь, о которой и не мечтал… Но, одурманенный алчностью и жаждой власти, Зеркальный Граф забыл о предосторожностях, слухи о его деяниях дошли до короля Серебряных Гор. Тот немедленно собрал своих лучших магов, и, в ожесточенном бою, они одолели Зеркального Графа. Бунтарь был обречен на страшное наказание…

Однако, 69 демонических и 7 Великих Зеркал так и не были найдены, ведь по виду их было никак не отличить от зеркал обычных…

После падения Зеркального графа, мудрый король, не желавший более возвышения зеркального демона, призвал одного из самых доверенных своих магов. Он приказал ему найти и уничтожить все проклятые зеркала, включая и Черное Зеркало. В тот самый миг, когда маг поклялся, что ни он, ни весь его род не обретут покоя до тех пор, пока не разобьется последнее зеркало, и возник орден Блуждающих в Зеркалах.

Жарким полднем, вдоль рельсов заброшенной железной дороги, шли двое: высокий молодой человек лет 22, и его спутница — совсем еще девочка. Молодой человек был очень красив: изящно уложенные, иссиня-черные волосы по плечи контрастировали с бледностью его аристократического лица, на котором играла приятная улыбка. Глаза же у юноши были небесно-голубого цвета. Одет он был в темные брюки, белую рубашку и черный пиджак — очень подходящие его высокой, стройной фигуре. Спутница же его, напротив, ничем особенным не выделялась. Это была девочка лет 14-15-ти, с длинными каштановыми волосами и простыми чертами лица. Единственным примечательным в ней были грустные, не по-детски взрослые, карие глаза и маленькая, словно крошка шоколада, родинка над верхней губой. Надето на девушке было нежно-розовое платье, а в руках она несла небольшую плетеную корзинку, похожую на те, что бывают у продавщиц цветов на рынках.

Солнце палило вовсю, но парочку это, похоже, не беспокоило. Наконец, они дошли до руин, служивших некогда железнодорожной станцией, и девушка подняла глаза на своего спутника:

— Карл, ты устал? Может, присядем?

Молодой человек кивнул, и они расположились на валунах. Вокруг колосились, кажется бесконечные, хлебные поля, плавно перетекающие в ясную лазурь неба. Там, в вышине, не было ни единого облачка, и небо могло соперничать в своем чисто голубом оттенке лишь с океаном или… с глазами Карла, устремленными в него. Девушка же, достав из корзинки полбуханки хлеба, вздохнула:

— В прошлом городе нам даже ничего не дали с собой, и теперь наши запасы на нуле, а до Кирпичных Труб еще идти и идти. Какие мы невезучие…

Ее спутник даже не подумал оторваться от небесной синевы.

— Боюсь, сегодня опять придется ночевать в степи, — продолжила девушка, — Хорошо, хоть дождя не предвидится!

Она разломила хлеб пополам и протянула своему другу часть. Он отстранил ее руку.

— Карл, прекрати! — возмутилась девушка, — Тебе тоже надо есть!

Но юноша более не обращал на нее внимания и продолжал смотреть ввысь.

— Ох, Карл…Ну что мне с тобой делать? Ладно, я оставлю его тебе на потом, — и она положила хлеб обратно в корзинку.

Через 3 часа полил дождь. Он бил по хлебным колосьям, безжалостно повергая их вниз, и все поля казались огромным травяным ковром.

Карл снял пиджак и жестом предложил своей спутнице укрыться им от дождя.

— А как же ты? — взяла она пиджак, но молодой человек лишь отрицательно замотал головой, и затем, с явным удовольствием, подставил лицо дождю. Однако, через полчаса дождь перерос в такую грозу, что уже никто из двоих не получал от него ни малейшей радости.

С неба лило как из ведра, сверкала молния, словно колеса огромной повозки грохотал где-то вдалеке гром. Шум этот нарастал и приближался, пока не начало казаться, что к этому шуму примешивается лошадиное ржание. Еще секунда — и из темной пелены дождя вылетела повозка, запряженная двумя, явно напуганными, лошадьми. Она так быстро пронеслась мимо путников, что они даже не успели замахать руками ей навстречу.

— Да, Карл, — в который раз вздохнула девушка, — Мы с тобой действительно невезучие: в коем веке встретишь в пустынном поле повозку, да и та промчалась мимо!