Блуждающие в лабиринте

Андрей не понял, как это произошло. Просто рядом вдруг оказалась мама. Он сидел на табуретке в маленькой уютной кухне, где удивительно пахло наваристыми мясными щами. Давным-давно забытый запах. Никто не умел готовить такие щи, как мама!.. Рискованное заявление, но Андрей был уверен в этом. Так же, как и его отец, так же, как старший брат Антон. Андрей с удовольствием хранил их воспоминания. Братишка некоторое время работал сторожем на стройке, еду носил из дома. Зная, что зарплата у сторожа мизерная, да и просто желая позаботиться о сыне, мама готовила для него. У неё великолепно получались все без исключения блюда: небольшие аккуратные беляшики с тоненькой поджаристой корочкой теста и щедрым куском рубленого мяса; тонюсенькие, удивительно нежные и вкусные блинчики; шикарные котлетки, которые, казалось, сделаны из только что забитой скотины – настолько были сочными и ароматными; салат оливье, который сложно было назвать изобретением французского кулинара, – так много изменений внесла в него изобретательная мамина фантазия – пожалуй, можно долго перечислять деликатесы, производимые умелыми и заботливыми мамиными руками, но её щи… Это было что-то воистину уникальное!.. Когда Антон в вагончике сторожа разогревал это удивительное варево, а потом выходил наружу, вокруг всегда сидело около двух десятков собак, надеющихся, что и им перепадёт немного этого восхитительно пахнущего счастья… О маминых щах однажды восторженно высказался отец Андрея. Спустя много лет после того как родители развелись, Андрей приехал к маме в гости; зашли на огонёк брат и папа. И на столе появились мамины щи. Склонившись над тарелкой и вдохнув их аромат, отец прикрыл глаза и сказал: «Вот уже несколько лет я вспоминал этот волшебный запах, он снился мне, и я мечтал когда-нибудь снова попробовать это замечательное произведение кулинарного искусства. Ура! Свершилось!..»

И вот снова запах этих щей.

– Что, сынок, проголодался, – мама повернулась к Андрею, шагнула от плиты, погладила его плечо. – Исхудал!.. Опять ничего не ешь?.. Не надоели тебе твои диеты и голодовки?..

– Всё нормально, мама, – улыбнулся сын. – Зато чувствую себя великолепно. И знаешь… я уже давно неприхотлив в еде. Кусок хлеба с кефиром или молоком – предел мечтаний, честно. Но твои щи с удовольствием попробую, – заметив грустинку в лице матери, Андрей поспешил поправить сказанное.

– Не только попробуешь, ещё и добавки налью!.. – безапелляционно заявила мама, проведя рукой по его коротко остриженной голове: «А когда-то были такие густые, красивые!.. А теперь… Тридцать два, а уже почти без волос остался!..»

– Дурные волосы покидают умную голову!.. – отшутился Андрей…

Перекусили. Но как-то странно. Как там говорится в русских народных сказках?.. «Мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало». Вот и с этими щами – обман какой-то. Видимость приёма пищи была, а по факту – шиш!.. Андрей вдруг понял, что и запаха у щей не было. Было воспоминание о волшебном аромате и только. Но настолько яркое, что сумело обмануть…

Сидели, глядя друг на друга, вспоминали прошлое.

– Мама, ты такая молодая и красивая!.. – наконец-то выплеснулись слова, которые давно вертелись на языке.

Женщина улыбнулась.

– Мы тут сами выбираем себе внешность – из всех возможных вариантов. Какими мы себе в прошлом нравились больше всего?.. Такими здесь и будем!.. И правильно, что вы с братом на моей могиле, на памятнике, фото не стали вешать. Может, я не такой себя вижу после смерти?..

– Это Антон предложил, – признался Андрей.

– Я знаю, – мама опять широко и светло улыбнулась. – Умница. Спасибо ему за это!.. Вокруг на памятниках – старики и старушки. А они видят себя молодыми, красивыми и сильными. И здесь являются такими!.. За что их родные так обошлись с ними?..

– Мам, да ведь не со зла же!.. Просто такими родственники запомнили умерших, такими будут вспоминать. К таким приходят в гости на кладбище.

– Понятно, – мама вздохнула, подскочила и бросилась к раковине – мыть посуду. Никогда не умела долго усидеть на одном месте, всё время нужно что-то делать, делать, делать…

Андрей долго не хотел открывать глаза – опасался, что чудесное видение резко растает, и он нескоро сможет снова увидеть его.       Уже не спал, но ещё не стряхнул с себя остатки мелькнувшей ночи. «Обалденный сон!.. – подумал он, улыбаясь. И вдруг осёкся: «Да сон ли это был?.. Уж как-то чересчур явственно всё!.. И волшебные щи, и мамины прикосновения… Да ладно, не фантазируй!.. Конечно – сон!..»