Блейдвингс. Игры ярости

Миа.

– Ты просто обязана сходить со мной на матч!

– И не подумаю. Ты же знаешь, я терпеть не могу кровь, пот и драки.

– Сегодня наши ястребы играют против «Несносных горилл». Это же событие года! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Подруга умела быть настойчивой. О ее одержимости блейдвингсом – одним из самых кровавых видов спорта, я знала не понаслышке. Стены ее комнаты – алтарь поклонения, сплошь увешанный постерами с лицами игроков «Ночных ястребов». Она фанатела от каждого, но больше всего от Артура Скиннера. Тот был блейдом и капитаном команды. Амбициозный, брутальный паршивец, гора мышц и поджарого мяса – в общем-то, это все, что нужно о нем знать. Но благодаря Зои, мне была известна почти вся его биография. Родился и вырос в нашем родном Литвудсе. Его воспитали бабушка с дедушкой, о родителях парень говорил неохотно, и из скупых комментариев фанаты знали лишь то, что отца Артур никогда не видел, а мать не слишком охотно занималась его воспитанием. Вся жизнь парня с детства крутилась вокруг спорта.

Он играл в сцепке с Элиотом Кингом – штурмовиком, прикрывающим его в каждой игре. И если Скиннер был нашим земляком, то Кинга принесла нелегкая аж из Коннектикута. Звёздная парочка уверенно прокладывала себе путь в мире спорта, о них знали все в нашем городе. Заявив о себе еще в малоизвестных школьных командах, вскоре они стали ястребами – частью самой успешной и многообещающей сборной колледжа Янга. И хотя команда пока входила лишь в третий дивизион, Зои уверяла, не пройдет и пары сезонов, как их перехватит один из колледжей второго дивизиона. А еще она уверяла, что непременно до них доберется. До Артура или Элиота. Без разницы, главное, получить доступ к телу. И как вытравить эти влажные фантазии из головы подруги, я решительно не знала.

Июльская пятница стала жаркой во всех смыслах этого слова. Вот уже неделю в Литвудсе стояла адская температура. А на стадионе Мелф так и вовсе полыхало. Градус накала грозил сжечь всех – и игроков, и судей, и зрителей. И как только подруге удалось меня сюда затащить, загадка. Наверное, все дело в преданности. Мы знали друг друга со школьной скамьи и пережили немало. Когда меня дразнили дочерью алкоголички, а ее толстухой, мы заступались. При этом получали обе, но ведь вдвоем не так страшно, как поодиночке. Так и держались. К шестнадцати годам я успела расквасить носы всем недоброжелателям, так что, если кто и осмеливался обзывать мою мать, то делал это шепотом и далеко от моей спины, а Зои прочно обосновалась в тренажерке, превратившись в стройную красотку. Вместе мы заткнули не только обидчиков, но и свои комплексы. Коль скоро так, старшая школа проходила непривычно весело и ярко. Мы без конца сбегали на вечеринки, а потом с них, дабы не попасть в горячие руки подпитых парней.

Сейчас в восемнадцатилетней яркой, жизнерадостной шатенке с карими глазами и точеной фигуркой никто не смог бы разглядеть неуверенную в себе толстушку. Как и во мне, забитого ребенка. К слову, про мою мать – чистая правда. Она алкоголичка, умудрившаяся к сорока годам превратиться в старуху и сделать нашу с отцом жизнь невыносимой. Мы знали все о неотложной помощи при алкогольной интоксикации и контролировали каждый ее шаг. Но это все равно не помогало. Миссис Паркер умудрялась надираться вдрызг с завидным постоянством. Из-за проблем в семье отец в свое время отказался от карьеры инженера и прозябал в автосервисе недалеко от дома. И все ради того, чтобы иметь возможность в любую минуту сорваться на поиски пьяной жены. А я мечтала только об одном: оказаться от Литвудса и своей гребаной семейки как можно дальше.

Впрочем, вскоре моим планам суждено было сбыться. После окончания старшей школы меня приняли в университет Олдридж в Джесингтоне штат Флорида, и уже через месяц мне предстоял переезд. Зои оставалась в Литвудсе, ее ждал колледж Эдварда Янга факультет «Искусство и СМИ». И как я ни убеждала себя, что все к лучшему, от вынужденного расставания с подругой на душе скребли кошки. С Зои нас связывали крепкие, почти сестринские отношения, а ее семья всегда относилась ко мне как к родной. Именно об этом раздумывала я, сидя на пластиковом сиденье в эпицентре бушующего стадиона, изнывая от жары и шума.

Вокруг бесновались фанаты. Все до единого в одежде с символикой любимой команды – серебристые цвета с неизменной эмблемой – замерший в атаке ястреб. Стремительный разворот крыльев, хищный клюв и смертельные когти. Секунда, и он растерзает свою жертву жестко, яростно и беспощадно. Именно так и вели себя игроки на поле.