Еще воспарит. Битва за Меекхан (ЛП)

Annotation

Приквел к основной истории "Сказаний меекханского пограничья" - непосредственное описание Битвы за Меекхан - истории и обороне столицы Империи

Для всех поклонников Меекхана

Роберт М. Вегнер

Роберт М. Вегнер

Еще воспарит. Битва за Меекхан

Наступило темное время, когда почти вся северная часть империи оказалась в руках врага, а Меекхан был на грани краха. Но тут Креган-бер-Арленс решил спровоцировать Отца Войны и объявил, что не оставит столицу и будет защищать ее лично, и такой вызов вождь кочевников не мог проигнорировать. Захват Города Городов и убийство императора, у которого не было потомка, бросили бы к его ногам империю Меекхан. И вот, весной пятого года Великой войны, армия Меекхана и орды кочевников готовились к решающему столкновению, а столица трепетала за свою судьбу. Отрывок из введения к "Истории битвы при Меекхане» Аэлос-кас-Манер, имперский историк

- Меекхан - это улитка, которая выросла из своей раковины. Более двухсот лет назад город покинул безопасные пределы старых районов и начал переползать на окрестные холмы. Сейчас девять десятых столицы для кочевников то же самое, что открытые кишки коровы для стервятника. И если у вас нет возможности повернуть время вспять и предупредить одного из предыдущих императоров, что было бы хорошей идеей окружить весь город стенами, то вам лучше помолчать. Я не отменю своего решения, побега не будет, мы задержим их здесь или не задержим вообще.

Голос Императора был спокойным, бесстрастным, кто-то мог бы даже подумать, что безразличным и скучающим. Но его поза, руки, лежащие на столешнице, покрытой картами и планами, склоненная голова, видимое усилие, с которым Креган-бер-Арленс время от времени подносил ко рту кубок с настойкой, пахнущей горькими травами, говорили скорее о безграничной усталости, чем о безразличии и скуке. Все в палате знали, что молодой правитель почти не спал несколько дней, объезжая столицу, осматривая укрепления, разогревая войска и народ для битвы, получая донесения с фронтов, осматривая полки пехоты и знамена конницы. Но все также знали, что эта усталость и напряжение, это усталость и напряжение спускового крючка арбалета, удерживающего тетиву слишком долго. И лучше не проверять, не произойдет ли случайный выстрел.

Человек, к которому были обращены последние слова императора, тоже знал это. Но он не собирался делать то, что подсказывал ему разум - молчать, потому что свежее чувство собственной важности - обретенное только вчера вечером - наполнило его голову обманчивым гулом, а сердце - неведомой прежде отвагой.

- Я не хотел и не хочу убеждать вас, милорд, бежать. - Он склонил свою накрахмаленную голову в знак уважения. - Если мы отдадим север Империи, то с таким же успехом мы никогда не пересечем Кремневые горы. Но дорога… - он колебался, подыскивая нужные слова - маневр… эвакуация… Быстрые лошади, расставленные через каждые десять миль на тропе через горы, в случае, если бы Великая Мать подвела нас, позволят нам надеяться…быть уверенными… что Ваше Величество сможет…

Руки императора сжались в кулаки, и Накрахмаленный замолчал, чувствуя, наконец, что еще пара слов - и его жизнь и политическая карьера закончатся, а последнее, что он сделал, - это то, что он сделал только что.

Последнее, что он услышал бы, был бы свист топора, рассекающего воздух. Что с того, что он принадлежал к одной из старейших семей в Империи и носил титул князя, когда его родовые владения состояли из небольшого городка и дюжины бедных деревень. А без денег, в Меекхане, Городе городов, даже самое благородное имя ни на кого не производило впечатления. В течение многих лет он занимал далеко не последнее место в Совете Первых, имевшее далеко идущее значение и влияние, связанное в основном с титулом Хранителя Знамени, унаследованным его семьей. Снедаемый амбициями, но сдерживаемый врожденной ленью и неуверенностью в себе, он ждал возможности подняться выше. Великая Чистка, которая уже несколько месяцев пронизывала имперскую элиту, казалась именно такой возможностью. Теперь, когда Креган-бер-Арленс настолько укрепил свои позиции, что Совет содрогался от каждой его гримасы, путь наверх, казалось, наконец-то был открыт.

Все, что было нужно - это завоевать доверие молодого правителя.

Проявить преданность и верность ему.