Битва за Индию

Никто, даже беженцы с верховьев реки, которые в течение всей ночи проходили через городские ворота, не видел, как это появилось. Вчера этого не было. Сегодня оно здесь.

Как только у людей прошел первый шок от зрелища этого необычного явления, они начали осторожно, шепотом обсуждать — что это такое, опасаясь, чтобы звук их голосов как-нибудь не навредил. Но чему?.. Ужас был в том, что никто ничего не знал. Оно не подавало никаких признаков жизни. Оно просто висело там, в воздухе, между землей и небом, неподвижное, безучастное, не дружественное, не враждебное, но требующее к себе пристального и осторожного внимания. Оно висело достаточно высоко, так что отовсюду можно было его увидеть. Его нижняя сторона сверкала как полированный металл на утреннем солнце, но не так ярко, как голубое небо.

— Это чан с кипящим маслом! — утверждал один из немногих городских паникеров. — Девадаса поместил его туда при помощи магии, чтобы вылить на нас, когда он атакует стены города!

Действительно, форма объекта не позволяла отвергать такое предположение — никто не забывал о предстоящем вторжении. И все-таки при взгляде на это новое небесное тело мало кто удовлетворялся таким объяснением. Жители джунглей и отдаленных деревень могли воспринять такую глупость всерьез, но только не рожденные и выросшие в Мо-хенджо-Даро.

Эти люди приручили могучую реку и заставили засушливую землю родить зерно. Они сами, не рассчитывая на помощь богов, упорно трудились поколение за поколением, чтобы обеспечить себя самым необходимым, и не были склонны верить в чудеса. А чтобы объяснить все необычное, в том числе и странные предметы в небе, на это есть жрецы.

Один из них был очень взволнован. Время от времени он выходил наружу посмотреть на это чудо. Больше всего он опасался, что в народе поднимется паника. Но она не возникала, хотя некоторые, наиболее нетерпеливые, все настойчивее требовали, чтобы жрец объяснил это явление.

Звали жреца Самбара. Он стоял на террасе храма и разглядывал непонятный предмет, пока не начали болеть глаза. Подобного никогда не было, о таком нет никакого упоминания даже в Запретных Книгах. Но эта непонятная штука висела в небе и отказывалась исчезать.

Загадочный предмет казался, похожим на огромную, но неглубокую чашу. Удивительнее было то, что предмет на ослепительном небе висел совершенно неподвижно. Не иначе как Всевышний поместил его там как завершающий штрих творения.

Правда, беженцы с верховьев рассказывали, что у них там эта небесная чаша летала по воздуху быстрее птиц.

Самбаре хотелось бы иметь хотя бы пару лет в запасе на то, чтобы как следует обдумать эту проблему, но он знал, что разъяснений от него ждут уже сегодня. И поэтому он не решался открыть уста, опасаясь, что на него ляжет вся ответственность за дальнейший ход событий. Он отправился в свои комнаты, даже не взглянув на толпу учеников, почтительно поклонившихся ему. Самбара хотел уединиться, чтобы предаться медитации. Только в этом состоянии ему могла открыться истина.

В четверти мили от храма молодая женщина в раздражении вышла с балкона, выходившего на внутренний двор ее дома, где она недолго разглядывала этот небесный предмет. Она сразу поняла, что это такое. Больше всего она была раздражена тем, что Ронел до сих пор не вернулась. Теперь ей придется разбираться в происходящих событиях в одиночку.

Согласно расписанию связи, до отправления отчета оставалось немногим более часа. Луиза была совершенно не удовлетворена имевшейся у нее информацией об имперских пришельцах. Если бы Ронел сейчас оказалась рядом, Луиза использовала бы ее телепатический талант симбионта, но Ронел вернется гораздо позже. Межзвездная темпоральная связь требовала точно следовать расписанию, иначе сконцентрированный сигнал пройдет мимо ТЕРРЫ.

К раздражению примешивалась уверенность в том, что ее сообщение приведет сюда кого-нибудь из специальных агентов — скорее всего, Ганнибала Форчуна и симбионта Уэбли, его постоянного партнера. Она однажды встречалась с Форчуном, и он не произвел на нее впечатления; показался этаким напыщенным героем, от которых Луиза Литтл до сих пор видела мало помощи.