Битва в кальсонах

Стоит ли упоминать о том, что в ту далёкую эпоху, когда не было автомашин, ты мало куда мог до

браться? Чисто физически. И если и пускался в какие-либо путешествия, то это было чем-то безумно тяжким и нудным, только и ожидая в карете, телеге или омнибусе, трясясь на кочках:

– Ко-гда же о-но у-же за-кон-чит-ся?

И наконец-то даст тебе вздохнуть, встать, отряхнуться от придорожной пыли, грязи навязчивых фантазий о симпатичной соседке, сидевшей напротив тебя в своих кружевных воланах, и нудных размышлений во время глазения в окно о своей нелёгкой доле, заставлявшей тебя всю дорогу покорно опускать глаза.

Под её быстрым взглядом.

Наконец-то прийти в себя, шагнув вслед за ней на улицу, с сожалением оторвать от неё, ускользающей в подворотню, свой восхищённый взгляд, глубоко вздохнув о том, что из-за сопровождавшей её пожилой гувернантки ты так и не решился спросить её новый адрес и наконец-то оглядеться по сторонам.

На убогие одноэтажные дома, живописные лужайки и робкие жидкие стайки пугливо слоняющихся из стороны в сторону деревьев. Бесполезно пытавшихся убежать от настигающего их холодного, пронизывающего осеннего ветра. Обжигая тебе лицо и руки леденящими душу воздушными поцелуями неторопливо приближающейся Снежной Королевы. Со всей своей шумной свитой метелей, молодых порывистых ураганных ветров и ледяных дождей, превращающих всё и вся в сияющие кристаллы чистейшего льда. Заставляя деревья, как пажей, склонять перед Королевой свои сверкающие на солнце стеклярусными доспехами ветви до самой земли. А стволы от такой непривычной для них нагрузки внезапно лопаться от подоспевшего вслед за ней трескучего мороза. Громыхая о покрытую толстой ледяной коростой землю всей своей хрустальной массой.

Заставляя главного героя тут же отводить от этих ёлочных и берёзовых украшений свой суетливый взгляд. И чтобы не растерять остатки тепла из омнибуса, торопливо кутаться в пыльные от изматывающего путешествия одежды.

А читателя – в свой тёплый плед. А то и (внезапно продрогнув, как и главный герой, которому непривычно холодный ветер залетал запазуху и овевал бока) сходить за горячим чаем. Прихватив пирог.

В отличии от главного героя, который был измотан долгим путешествием, смертельно голоден, разбит плохой дорогой, сидением на жёсткой деревянной лавке и, почесывая затёкший зад, не имел возможности даже перекусить. Вынужденный, сглатывая от голода и жажды слюну на ваш пирог и чай, тут же отправится по своим делам. Навязанным ему автором чтобы захватить ваше воображение.

То есть, фактически, был постоянно привязан к одной точке повествования. Что и вынуждало писателей то и дело вдумчиво её описывать, заставляя читателя терпеливо выслушивать разливанные бредни автора, пока тот исступленно наслаждался местными красотами. Глазами проходящего мимо них главного героя, пытаясь подчеркнуть местный колорит. Своим неумением ни передать впечатление, ни впечатлить. Заставляя читателя терять терпение и интерес к роману. Точно также, как сейчас.

И Ганеша, учтя негативный опыт других писателей, за рулём своей машины теперь каждый день осуществлял мечты любого литературного героя предыдущих эпох, меняя одну локацию за другой, наслаждаясь местными красотами со своей красоткой с видовых и заползая на самые-самые вершины местных сопок по разбитым такими же, как и он, энтузиастами грунтовым дорогам. Нещадно шлифуя резину в рытвинах. Чтобы наконец-то заглушить раскалённый двигатель, потрескивавший от возбуждения выхлопной системой, выйти из машины и слегка ошалеть от того, какие шикарные виды с низложенной к твоим ногам панорамой Нахадаки оглушали тебя своим размахом. Уходя в глубокую голубую даль над серебристо-синим морем, испещрённым крошечными корабликами красных, белых, синих, серых и других цветов на этой голубой опушке. И не менее голубыми вершинами стеснительно прятавшихся за спинами друг у друга сопок: «А то ещё подумают, что мы тоже – голубые. Мало ли?» Пока солнце смеялось сверху над их глупостями, согревая их своими лучами и улыбками.

Ведь любая мечта вдохновляет. Поэтому Ганеша был буквально окрылён! Не к месту порхая, как бабочка, от места к месту. Особенно – тем, что Елена-прекрасная, пару минут понаслаждавшись местными видами, тут же кидала в кусты окурок, от всей души наплевав… на окурок, а на правила противопожарной безопасности. И осуществляла прямо в машине на той или иной сопке те его мечты, о которых он в море столь исступлённо мечтал, не смея нарушить обед безбрачия.

И не только он. Осуществляя его мечты «за себя и за того парня». А точнее – за целое стадо парней, что толпились за Ганешей в тесном коридоре желания на судне. Понимая теперь, насколько мучительно тесные на судах коридоры.