BioShock: Восторг (ЛП)

Салливан, шеф службы безопасности, застал Великого перед гигантским окном в его корпоративном офисе. Силуэт босса вырисовывался на фоне городских огней. Другим и единственным источником освещения здесь была лампа с зеленым абажуром. Она стояла в дальнем конце комнаты на большом столе со стеклянной крышкой, так что Великий был практически полностью скрыт тенью. Он держал руки в карманах пиджака и задумчиво смотрел куда-то за горизонт.

Было уже восемь часов, и Салливан, утомленный мужчина средних лет в промокшем от дождя костюме, безумно хотел пойти домой, стащить с себя обувь и послушать бой по радио. Но Великий часто задерживался на работе и сейчас ждал два доклада. Один, в частности, с которым Салливан желал разделаться побыстрее, – из Японии. Из-за этого доклада хотелось как можно скорее выпить чего-нибудь крепкого. Но он знал, что Великий такого не предложит.

«Великий», так Салливан думал о своем боссе, одном из богатейших и могущественнейших людей мира. Этот термин был двояким: и насмешливым, и серьезным – но Салливан держал его при себе. Великий был весьма тщеславен и остро чувствовал малейшее неуважение. Несмотря на это, порой казалось, что магнат пытается найти друга, которого смог бы приблизить к себе. Салливан на эту роль не подходил. Он редко нравился людям. Есть что-то такое в бывших копах.

– Что ж, Салливан? – спросил Великий, не оборачиваясь. – Они у вас?

– Оба, сэр.

– Давайте сначала разберемся с докладом о забастовках, уберем его с глаз долой, а вот другой… – он покачал головой. – Придется прятаться от урагана в погребе. Но для начала надо будет вырыть сам погреб, так сказать…

Салливану стало любопытно, что босс имел в виду под этим замечанием о погребе, но все-таки решил не заострять на этом внимание.

– Забастовки продолжаются в шахтах Кентукки и на нефтеперерабатывающем заводе в Миссисипи.

Великий нахмурился. Угловатые плечи его костюма, выполненного по последней моде, чуть поникли.

– Мы должны быть жестче в этом вопросе, Салливан. Как во благо нашей страны, так и нас самих.

– Я послал туда штрейкбрехеров. Отправил людей Пинкертона, чтобы они узнали имена зачинщиков. Посмотрим, сможем ли мы… нарыть что-нибудь на них. Но эти ребята крайне настойчивые. Упертые.

– Вы были там лично? Вы ездили в Кентукки или в Миссисипи, шеф? Хм? Вам не надо ждать моего разрешения, чтобы начать действовать. Точно не в таком деле! Профсоюзы… У них была своя маленькая армия в России, ее называли Рабочей милицией. Знаете, кто все эти бастующие? Они все агенты красных, Салливан! Советские агенты! И что они требуют? Почему-то именно повышения зарплат и улучшения условий труда. Что это, если не социализм? Пиявки. Я не нуждался в профсоюзах! Я сам проложил мой путь.

Салливан знал, что во многом Великому повезло – он нашел нефтяное месторождение еще в молодости, но и то правда, сделал прекрасное капиталовложение.

– Я… прослежу за этим лично, сэр.

Великий протянул руку, коснулся стеклянной стены, вспоминая:

– Я приехал сюда из России совсем мальчишкой. Большевики тогда только-только захватили власть… и нам с трудом удалось выбраться живыми оттуда. Я не хочу видеть, как эта зараза распространяется.

– Да, сэр.

– И другой доклад? Это правда, не так ли?