Биологически активные

…К берегу моря прибило бутылку. Кто-то подобрал ее и обнаружил внутри записку. В записке значилось: «Я на необитаемом острове. Нет смога, налогов, телевидения, автомобилей. Подыхайте от зависти!»

Читателю, конечно же, хорошо знаком тип умонастроений, выражаемых этим анекдотом. Во все, по-видимому, века присуща была многим людям склонность к брюзжанию по поводу того, что жизнь, мол, стала нынче совсем не той и совершенно никуда не годной, народ распустился, молодежь в особенности, а все эти технические новшества просто невыносимы.

«— Лодыри! — бушевал чапековский первобытный старик Янечек. — Нынче всякому стало лень как следует обработать кусок кремня, вот в чем дело! Разбаловались! Конечно, такой костяной наконечник для копья в два счета сделаешь, так ведь ломается бесперечь!.. Вот попомни, еще выйдет по-моему: вернутся они, да с каким удовольствием вернутся к нашему старому доброму каменному оружию!»

Неизвестно, каким образом удалось Чапеку восстановить гневные тирады первобытного старика, но я охотно верю, что именно так он и говорил. И про товарообмен, занесенный к ним каким-то бродячим племенем, и что оленей уже осталось до чертиков мало, и про костяную фигурку обнаженной женщины, вырезанную кем-то из молодых.

«— Да ведь это разврат! Скажи на милость, а все оттого, что они вырезают из кости всякую чепуху! Нам такое бесстыдство и в голову бы не пришло, потому что из кремня этого и не сделаешь! Вот оно куда ведет! Вот они, их изобретения. И ведь будут выдумывать, будут какие-то новшества заводить, пока все к чертям не полетит! Нет, говорю я, — вскричал первобытный старик Янечек в пророческом вдохновении, — долго так не протянется!»

Единственное, что, может быть, принципиально отличает стариков Янечков наших дней от их первобытного коллеги, — это возраст. То есть большинство лиц, которые громче всех шумят о том, как им набрыдла в каких-то своих проявлениях современная цивилизация, — это молодые или совсем молодые люди, хотя и обращающиеся порой друг к другу «старик!». Все эти движения, течения и тенденции, бытующие ныне под лозунгами за возврат к природе, за возврат к истокам, с их сыроедением, мукой ручного помола, а порой и портками из домотканого рядна — почти целиком прерогатива молодежи.

Однако многие из высказываемых ими опасений разделяются и людьми вполне серьезными (хоть и необязательно пожилыми), служат предметом углубленных научных дискуссий, их анализу посвящаются книги и статьи. Не ставится, правда, совсем уж ребром вопрос: работает ли современная цивилизация на благо или во вред человеку? Никто не рассматривает всерьез планов демонтажа промышленности, ликвидации путей сообщения и т. п. То, что в действительности беспокоит в этой проблематике ученых, политиков, хозяйственников, — это наше неумение предвидеть весь комплекс последствий претворения в жизнь любого этапа на пути развития той или иной отрасли промышленности, сельского хозяйства, медицины, да и образования тоже, и средств массовой информации — словом, любого элемента современной цивилизации. Даже приступая к постройке одного какого-то завода, мы не знаем с полной определенностью, каковы будут последствия этого шага, кроме выпуска соответствующей продукции, разумеется. («И это далеко не всегда можно предсказать наверняка», — хмыкнет в этом месте какой-нибудь умудренный опытом плановик.) Войдет завод в строй, наберет полную производственную мощность, а там смотришь — началось: подавляющее большинство профессий — женские, понаехало в городок девушек, нарушилось «демографическое равновесие» (так говорят); роща за поселком вся пожухла — оказывается, к выбросам из заводской трубы как раз очень чувствительны растущие там ясени и дубки; негодует председатель соседнего колхоза: для складирования отходов отбирают у него все новые и новые участки пашни. Какие-то из этих последствий, конечно, можно было бы предвидеть, но далеко, далеко не все. И это всего-то при возведении одного заводика, а ведь часто приходится принимать решения о крупномасштабной перестройке целой отрасли промышленности, региона или страны!

И поскольку возможности предвидения, научного прогнозирования поведения столь гигантских, сложных систем, как народное хозяйство целой страны, говоря откровенно, довольно ограничены, — всякий прогресс цивилизации, увы, неминуемо связан с какими-то побочными, в разной мере неприятными последствиями. Вот этот именно элемент неопределенности, незнания и удручает более всего, порождая у многих людей пессимизм в отношении перспектив преодоления наступающих «цивилизационных болезней» человечества. Незнание, как выразился однажды Бертран Рассел, легче всего порождает эмоции. Чаще, добавлю от себя, эмоции отрицательные.