Билли Кид и перестройка

1994 год

– Так, все на сегодня, а то мне к Осипову к двенадцати. Давайте, по местам, – шеф встал из-за стола, заканчивая совещание. Стулья задвигались, я с трудом вернулся в реальность и убрал руку с Юлькиного колена. Ее глаза постепенно тоже стали осмысленными, а лёгкая блаженная улыбка сменилась на сосредоточенное выражение лица. Правильно, хоть ты и дочь шефа, но в данный момент ты член штаба выборов, как и все здесь присутствующие, включая меня.

– Андрей Петрович, я тогда прямо сейчас на радио, да? – Жанна, наша пиар-богиня, любит продемонстрировать ретивость. Надеется на высокий пост после победы. Ну-ну.

– Да, давай.

Шеф двинулся к выходу, поглаживая усы, за ним поспешил Васька, охранник, следом нестройной толпой потянулись все прочие. Я пропустил вперёд всех, кроме Юльки, рассчитывая ещё разок тайком коснуться какого-нибудь участка ее тела или молниеносно чмокнуть в ухо. Шеф пока не в курсе нашего безумия, надо соблюдать секретность.

Совещание проходило, как всегда по понедельникам, в собственном загородном особняке шефа, поэтому до города надо было ещё ехать. Меня ждали наши «спонсоры» – Кабан и Борзый, с ними предстояло обсудить взносы ближайшего месяца. Меня, как бывшего «афганца», давно определили на позицию ответственного за бюджет, сочтя, что я найду общий язык с братвой. И я его действительно нашел – за последние пару лет мы уже и так не раз пересекались на рынках и в спортивных клубах. Я уже теперь иногда думал, что наше афганское сообщество, вдохновленное переменами в стране и начинавшее с борьбы за справедливость, само постепенно превратилось в одну из бандитских группировок. И это было только частью моего общего разочарования.

Я в последний раз украдкой стиснул локоть Юльки, которая направлялась к папочкину «мерсу», и повернул к своей машине, припаркованной тут же рядом.

И в этот момент я заметил краем глаза что-то необычное. Напротив «мерса» в некотором отдалении стояла замызганная «девятка» с включенным двигателем: из трубы шел дымок. Откуда тут «девятка»? Тут на других машинах ездят. Пока я тупо недоумевал по этому поводу, в «девятке» вдруг поехали вниз оба боковых стекла, и я внезапно понял, что сейчас произойдет.

Секунды остановились. Как в замедленном кино, в окнах «девятки» показались два ствола, а мой мозг дал команду телу бежать к «мерсу». Увы, тело мое двигалось слишком медленно – я преодолел только половину из двадцати метров, которые отделяли меня от шефа, Юльки и Васьки, когда стволы плюнули прерывистым огнем. Все трое рухнули, как подкошенные, а я почувствовал сильный удар в бедро и что-то, резанувшее по лбу. Я понял, что это: я ещё не забыл, что такое ранения. Я оказался на земле и, закрыв голову рукой, пытался доползти до упавших. В этот момент стрельба прекратилась, я услышал взревевший мотор и визг колес, а затем неразборчивые крики вокруг. Через несколько секунд я дополз до упавших – шеф лежал неподвижной грудой, под ним расплывалось лужа. Васька со стонами пытался подняться и дотянуться до своей кобуры, а Юлька, моя Юлька, тоже лежала без движения, навзничь, темные волосы рассыпались по асфальту, на светлой блузке расплывалось несколько темных пятен. Я понял, что я опять на войне. Кровь заливала глаза. Я попытался, не поднимаясь с земли, нащупать ее пульс, но никак не мог дотянуться ни до ее шеи, ни до руки. В голове моей стали вспыхивать красные огни, и я провалился в темноту.

***

– Тошка, ну что ты решил? Долго еще там будешь сидеть? Когда на визу документы подашь?

– Да скоро, скоро… Не наседай.

– Давай уже, хватит тянуть. Тебя там уже ничего не держит.

– Ладно, на неделе подам.

– Как нога?

– Да ничего вроде, особо не беспокоит уже.

– Давай, не тяни. Счастливо.

Я положил трубку. Сашка, мой старший брат, с которым мы были в Афгане, звонил чуть ли не каждую неделю и уговаривал валить. Сам он уехал еще несколько месяцев назад – в Штаты по туристской визе – и там подал заявление на смену статуса.

После гибели Андрея Максимова, который пытался пройти в областную Думу, и Юльки, его дочери, по совместительству моей горячей возлюбленной, прошло примерно полгода. Меня действительно уже ничего не держит в стране. Надо завтра собрать все бумаги и пробиваться в посольство.

***

Вернувшись с Сашкой из Афгана три года назад и уволившись из армии, мы с головой окунулись в кооперативы и кое-чего добились. Пытаясь разобраться в окружающей неразберихе, мы поддерживали тех, кто «боролся за демократию». Мы не желали возврата к советским временам и приветствовали все новое. Год назад мы пересеклись с Андреем Петровичем Максимовым, бывшим профессором, и он позвал меня и Сашку к себе в фирму. Видимо, счел, что толковые ребята с хорошим образованием и с боевым опытом ему пригодятся. Максимов ушел в зарабатывание раньше нас – он рассказывал нам, что еще в середине 80-х он начал проводить научные договора через народившихся обнальщиков – и к моменту нашей встречи уже сколотил немалый капиталец.