Библиотека душ

СТРАННЫЕ ЛЮДИ: Тайная группа особей, людей или животных, благословленных (и проклятых) сверхспособностями. Их почитали в древние времена, боялись и преследовали в не столь давнем прошлом. В настоящее время они по-прежнему остаются изгоями, живущими в тени.

ПЕТЛЯ: Ограниченная в пространстве область, в которой бесконечно повторяется один и тот же день. Петли создаются и управляются имбринами, которые используют их для защиты своих подопечных от опасностей. Петли отодвигают старение на неопределенно долгий срок, но их обитатели не бессмертны – каждый день, прожитый в петле, записывается на их счет, а расплатой является ускоренное старение, если обитатель петли пробудет вне петли слишком долго.

ИМБРИНЫ: Матриархи странного мира. Они могут превращаться в птиц и манипулировать временем. В обязанность имбрин также входит защита странных детей. На древнем языке странных людей «имбрина» означает «оборот» или «вращение».

ПУСТÓТЫ: Ужасного вида существа, которые когда-то сами были странными людьми, а теперь охотятся за душами своих бывших собратьев. Внешне выглядят как иссушенные трупы, за исключением сильных челюстей, внутри которых прячутся мощные, похожие на щупальца, языки. Пустóты невидимы почти для всех, от этого еще более опасны. Увидеть их могут только избранные, из которых в настоящее время известен только Джейкоб Портман (еще одним когда-то был его дед). Последние эксперименты усовершенствовали природу пустóт, которые до этого не могли проникать в петли, вот почему петли считались безопасным местом для проживания странных людей.

ТВАРИ: Пустóта, собравшая достаточно душ странных людей, превращается в тварь, Твари видимы и внешне не отличаются от обычных людей, за исключением белых, лишенных зрачков, глаз. Искусные манипуляторы, они прекрасно владеют маскировкой, и уже много лет незаметно живут как среди обычных, так и среди странных людей. Они могут быть кем угодно: садовником, водителем автобуса или вашим психиатром. За ними тянется длинный след из убийств и похищений странных людей, для чего они активно используют пустот. Их конечная цель — отомстить и заполучить контроль над всем странным миром.

Монстр стоял не дальше, чем на расстоянии вытянутого языка, взгляд застыл на наших глотках, ссохшийся мозг заполнен фантазиями об убийстве. Его голод был почти осязаем. Пустóты изначально рождены жаждущими душ странных людей, а тут мы, стояли перед ней, словно накрытый стол: Эддисон, которого хватит как раз на один укус, храбро застыл в стойке возле моих ног, подняв торчком хвост; Эмма, привалилась ко мне в поисках опоры, все еще слишком оглушенная после звукового удара, чтобы зажечь что-нибудь ярче пламени спички. Спинами мы прижимались к покореженной телефонной будке. За пределами нашего зловещего круга станция метро выглядела как последствия бомбежки в ночном клубе. Пар, со свистом вырывавшийся из раскуроченных труб, окутывал все призрачной завесой. Расколотые мониторы раскачивались под потолком на погнутых кронштейнах. Море битого стекла покрывало платформу до самых путей, сверкая в истерическом мигании красных аварийных ламп словно диско-шар размером в акр. Мы были зажаты в угол: каменная стена с одной стороны, груды стекла по щиколотку глубиной — с другой, а в двух шагах перед нами стояло существо, чей инстинкт требовал немедленно разорвать нас, и все же оно не делало попыток сократить это расстояние. Оно словно приросло к полу, покачиваясь на пятках, будто пьяный или лунатик, голова со смертельно опасными языками поникла, словно гнездо со змеями, которых я смог зачаровать.

Я. Я сделал это. Джейкоб Портман, никакой мальчик из Ниоткуда, штат Флорида. Прямо сейчас оно не убивало нас, это существо, сотканное из сгустившихся теней и собранное из детских кошмаров, потому что я велел ему не делать этого. Сказал ему совершенно определенно, распутать свой язык с моей шеи. «Отойди», — сказал я. «Встань», — сказал я, на языке, звуки которого не предназначались для человеческого рта. И волшебным образом оно послушалось. Глаза сопротивлялись мне, в то время как тело подчинялось. Каким-то образом мне удалось приручить этот кошмар, наложить на него чары. Но спящий проснется, а чары рассеются, особенно те, что наложены случайно, и под этой спокойной поверхностью, я чувствовал, как пустóта клокочет.

Эддисон ткнул носом мне под колено:

— Скоро здесь будут еще твари. Чудовище пропустит нас?

— Поговори с ним опять, — произнесла Эмма слабым и тусклым голосом. — Скажи ему, пусть проваливает.

Я искал нужные слова, но они ускользали от меня.

— Я не знаю как.