Безумный день господина Маслова

К началу нашего рассказа Элеш Маслов твердо вступил в тот возраст, когда утреннее пробуждение ошарашивает по-вселенски несправедливой тяжестью и одеревенелостью, хотя казалось бы должно давать надежду и наполнять тягой к жизни и радостью. Что ни пей накануне, хоть вовсе не пей, а утром проснешься вполне деревянным и ошарашенным, как мы уже сказали, однако ты еще не совсем забыл те юные утра, что дают силы и желание жить, творить и доказывать миру свою ценность, любить и влюблять в себя. Всё это Элеш Маслов еще отчетливо помнил, но уже твердо встал на путь забвения и той душевной пустоты, на которую в возрасте глубокой зрелости жалуются все обитатели Большого Севера, и на которую не жалуются разве что древние старики, потому что душевная пустота захватила их без остатка и не дает вспомнить былые высокие чувства: в своем роде старческое счастье, почему нет. В общем, Элешу Маслову было тридцать четыре.

Ёли рядом не было. Элеш предпочитал просыпаться один, хоть и не признался бы в этом никому. Ёля Маслова имела привычку спать широко и, несмотря на хрупкость и мягкий характер, могла в предутренний час дернуться и выдать Элешу хорошую плюху, внезапность которой была ему особенно обидной. Выдав плюху, Ёля обычно просыпалась и извинялась, впрочем мало жалея, потому что посмеивалась над этим очередным милым происшествием. Элешу было не смешно от ее плюх, но он терпел, потому что любил Ёлю как никого в этом мире. Они прожили вместе семь лет, пять лет были женаты и уже всерьез думали рожать детей, если не через год, то уж точно через два. Ёле было двадцать семь, и им, южанам, а тем более выходцам из хороших московских семей, без детей становилось уже неприлично. Десять детей, это конечно как бог даст, но самое меньшее пятерых родить было надо, это они положили твердо. За их спиной незримо стояли поколения предков, москвичей из хороших семей, и смотрели на них с любовью и надеждой, но где-то уже с легким недоумением: "А вы, мол, и вправду интеллигентные южане? Где ребёночки?"

Поворочавшись и поняв, что больше не уснет, Элеш медленно сел на кровати, проморгался, что заняло время, и с той жадностью, с которой измученная радиационной жаждой антилопа подходит к водопою, в три глотка выпил традиционный стакан воды. Встав и сделав прочие утренние дела, Элеш отключил изоляцию и вышел в соседнюю комнату, которая называлась у них просто "комната", потому что совмещала в себе игровую, рабочую и гардеробную, и они так и не придумали ей подходящего названия. Отсюда догадливый читатель поймет, как сразу понимал любой гость Элеша и Ёли, что перед нами молодая пара, экономящая деньги на грани скупости. В вопросе экономии и накопительства Элеш и Ёля были единое целое, здесь они духовно нашли друг друга, и это было отдельное счастливое обстоятельство их жизни. На что они копили? Да известно на что копят молодые южане… да и северяне, сознаемся: на самое лучшее воспитание детей, имеющих появиться в недалеком будущем.

В комнате, у правой стены, за рабочей станцией "Хэлла", стоявшей здесь со дня постройки дома, то есть больше восьмидесяти лет, сидела, а скорее лежала, как любят операторы в долгих сменах, Ёля Маслова. Экран она сильно надвинула над собой, руки держала на раздвижном пульте, близко к мягким подлокотникам, и не отводила их в сторону, за чем следили камеры фонда "Южный Крест", который подтверждал ее рейтинги. Многие не знают, но мы доложим, что в этом замечательном фонде, который усиленно делает вид, что его не существует, требуют от подключенных операторов непрерывно держать руки под присмотром хотя бы минут по двадцать, а лучше тридцать. Убираешь руки — подтверждайся заново: иначе спасения не будет от ботов, так они говорят, и якобы другой системы защиты нельзя придумать. Пусть это утверждение останется на совести "Южного Креста", не будем спорить, а спросим только одно: как тогда работают бедные люди в Китае и более южных, не облагодетельствованных присмотром фонда, краях?

По всем признакам Ёля просидела за работой ночь напролет. Это была ее не первая долгая смена с тех пор, как она два месяца назад счастливо устроилась в игру "Венера" на должность "пятки", как выражались игроки. Такие безумные смены выпадали ей примерно раз в неделю и платили за них столько, что Элеш даже не думал протестовать. После первой Ёлиной бессонной ночи он начал было недовольно ворчать, но когда увидел сумму, пришедшую позже, он даже не сразу понял, что ему показывают.

— Это за какое время? — спросил он, вглядываясь в экран и наморщив лоб в подозрении на подвох.

— За сегодня, — ответила Ёля, пытаясь унять охватившую ее дрожь.