Безумные дни в Эстерате

Куда подевался Дженсер?

От Дженсера, ее дорогого мужа, по-прежнему не было вестей.

Он обещал вернуться к двоелунию. Вот небесные сестры Андра и Мельда соединились в Великом доме, и прошло еще двенадцать дней, а Дженсера все не было. Эриса Диорич не находила себе места. Что могло случиться с ним? Он поехал в Эсмиру, пристроившись к караванщикам. Так было безопаснее: торговцы почти всегда следовали с хорошей охраной и соблюдали значительную осторожность. Да, дорога непростая: сначала через горы, потом по горячей пустыне, но пути всего-то четыре-пять дней. И дел у Дженсера в Эсмире вовсе не много: подписать бумаги о вступлении в наследство, проведать дальних родственников, с которыми его престарелая мать не хотела терять отношения. Пусть на это со всякими проволочками еще день-два-три…

Однако, вышли все мыслимые сроки, а Дженсера все нет и нет. Сначала она ругала его не очень приятными словами: называла куском дерьма и шетовым высерком. Но затем Эрисе начали приходить мрачные мысли. Ведь на караван могли напасть разбойники – здесь скитается немало подозрительных людишек! Караван мог попасть в песчаную бурю и сбиться с пути, а вокруг разбросаны опасные нубейские руины. Наконец в самой Эсмире с Дженсером могло случиться что-нибудь нехорошее, настолько, что об этом не хотелось думать.

«И почему он оставил мне так мало денег?» – из сафьянового мешочка госпожа Диорич высыпала монеты и пересчитала их: 93 с половиной салема. И все… Через два дня ей предстояло заплатить хозяйке за съемные комнаты 75 салемов. А потом что? На улицу с несколькими монетами в кошеле? Куда ей податься в огромном и опасном городе – Эстерате, который она даже не изучила как следует?

Вот и получается, что положение было ужасным. Нет, «ужасным» – это слишком доброе, светлое слово. Положение было катастрофическим. И тянуть дальше нельзя! Требовалось предпринять хоть что-то. Несколько раз к Эрисе приходила мысль, самой пристроиться к какому-нибудь каравану, следующему в Эсмиру, и уже там начать поиски мужа. Но это неразумно. Ведь она могла разминуться с Дженсером по пути. Но главное, для такого путешествия требовались деньги. Деньги, которых у нее не было. Даже своему терпеливому слуге старичку Набастену она задолжала почти сто салемов и все обещала, обещала дать расчет сразу, как только вернется муж. А когда он вернется? Боги! Волгарт, Алеида, ну скажите, когда?! А вдруг он не вернется? Она боялась этой мысли, но все чаще именно эта коварная мысль скользко и тихо, словно песчаная Эфа заползла в ее черепную коробку.

Однажды Эрисе пришла на ум даже такая бесшабашная глупость, будто стануэсс Дженсер специально забрал все семейные деньги (если честно, то ее деньги! большая часть этих денежек – доход с ее поместья!). Забрал и ушел от нее, не собираясь возвращаться. Только такого не могло быть! Ведь за четыре года их брака он точно не разлюбил госпожу Диорич! Это она могла относиться к нему с прохладой, оставлять его на день-два дома, а сама к подругам или во дворец. Она могла быть к нему вполне пренебрежительной. Но наивный Дженсер не смел такого помыслить. Он по-прежнему ревновал ее. Видят боги, сильно ревновал, стоило ей пофлиртовать с каким-нибудь охотливым до женщин господином.

Да, они часто скандалили, как в любой нормальной молодой семье. Несколько раз даже дрались. И если в первую их стычку Дженсер отделался лишь царапинами. Которые она нанесла даже не специально. То из второй Дженсер вышел с забавными приобретениями: шишкой на лбу и огромным лиловым синяком на плече. Ведь, как выяснилось в тот триумфальный для Эрисы момент: она умеет использовать сковороду не только для жарки даст-стейнских колбасок. С тех пор Дженсер ее немножко побаивался, и если госпожа Диорич бралась настаивать на своем, то ее муж сдавался с куда большей охотой, чем в прежние времена, когда его лоб еще не ведал чугунную тяжесть сковороды. К примеру недавно, перед отплытием в Эстерат, Эриса случайно задела локтем свою любимую вазу из цветного стекла. Та упала на пол и, конечно, разбилась. А накричала стануэсса на Дженсера, обвинив в случившемся его.

– Но почему виноват я?! – недоумевал ее муж.

– А потому! – пустила она в ход свой самый железный довод. – Потому, что я стануэсса Эриса Диорич! И лучше молчи мне!

В добавление к их случавшимся иногда разногласиям у господина Дженсера имелись претензии к жене. Претензии в том, что стануэсса Эриса Диорич, наследница славной фамилии, никак не могла родить ему ребенка. Но, извините, здесь целых два «но». Во-первых, на все воля богини Алеиды, а не какого-то там мужа. А во-вторых… Во-вторых, не очень-то и хотелось. Понимая это, подобные претензии Дженсер выражал лишь в качестве скромного нытья.

– Дженсер не мог забыть обо мне. Он не мог бросить меня здесь! – вслух сказала Эриса, нервно перекатывая медную монетку в четверть салема.