Безлюдный переулок

Рафаэл Лэфферти

Безлюдный переулок

В этом квартале хватало разных затейников.

Повстречав там Джима Бумера, Арт Слик спросил его:

- Ходил когда-нибудь вон по той улице?

- Сейчас - нет, а мальчишкой бегал к одному лекарю. Он ютился в палатке - летом, когда сгорела фабрика комбинезонов. Улица-то всего в один квартал длиной, а потом упирается в железнодорожную насыпь. Несколько лачужек, а вокруг бурьян растет - вот и вся улица... Правда, сейчас эти развалюшки как-то не так выглядят. Вроде и побольше их стало. А я думал, их давно снесли.

- Джим, я два часа смотрю на тот крайний домик. Утром сюда пригнали тягач с сорокафутовым прицепом и стали грузить его картонными коробками каждая три фута в длину, торец дюймов восемь на восемь. Они их таскали из этой лачужки. Видишь желоб? По нему спускали. Такая картонка потянет фунтов на тридцать пять - я видел, как парни надрывались. Джим, они нагрузили прицеп с верхом, и тягач его уволок.

- Что же тут такого особенного?

- Джим, я тебе говорю, что прицеп нагрузили с верхом! Машина еле с места сдвинулась - думаю, на ней было не меньше шестидесяти тысяч фунтов. Грузили по паре картонок за семь секунд - и так два часа! Это же две тыщи картонок!

- Да кто теперь соблюдает норму загрузки? Следить некому.

- Джим, а домик-то - что коробка из-под печенья, у него стенки семь на семь футов, и дверь на полстенки. Прямо за дверью в кресле сидел человек за хлипким столиком. Больше в эту комнатку ничего не запихнешь. В другой половине, откуда желоб идет, что-то еще есть. На тот прицеп влезло бы штук шесть таких домиков!

- Давай-ка его измерим, - сказал Джим Бумер. - Может быть, он на самом деле побольше, чем кажется.

Вывеска на хижине гласила: "ДЕЛАЕМ - ПРОДАЕМ - ПЕРЕВОЗИМ - ЧТО УГОДНО ПО ЗАМЕНЬШЕННЫМ ЦЕНАМ". Старой стальной рулеткой Джим Бумер измерил домик. Он оказался кубом с ребром в семь футов. Он стоял на опорах из битых кирпичей, так что при желании можно было под него заглянуть.

- Хотите, продам вам за доллар новую пятидесятифутовую рулетку? предложил человек, сидевший в домике. - А старую можете выбросить.

И он достал уз ящика стола стальную рулетку.

Арт Слик отлично видел, что столик был безо всяких ящиков.

- На пружине, имеет родиевое покрытие, лента "Дорт", шарнир "Рэмси", заключена в футляр, - добавил продавец.

Джим Бумер заплатил ему доллар и спросил:

- И много у вас таких рулеток?

- Могу приготовить к погрузке сто тысяч за десять минут. Если берете оптом, то уступлю по восемьдесят восемь центов за штуку.

- Утром вы грузили машину такими же рулетками? - спросил Арт.

- Да нет, там было что-то другое. Раньше я никогда не делал рулеток. Только сейчас вот решил сделать для вас одну, глядя, какой старой и изломанной вы измеряете мой дом.

Арт и Джим перешли к обшарпанному соседнему домику с вывеской: "СТЕНОГРАФИСТКА". Этот был еще меньше, футов шесть на шесть. Изнутри доносилось стрекотание пишущей машинки. Едва они открыли дверь, стук прекратился.

На стуле за столиком сидела хорошенькая брюнетка. Больше в комнате не было ничего, в том числе и пишущей машинки.

- Мне послышалось, здесь машинка стучала, - сказал Арт.

- Это я сама, - улыбнулась девушка. - Иногда для развлечения стучу как пишущая машинка. Чтобы все думали, что здесь стенографистка.

- А если кто-нибудь войдет да и попросит что-то напечатать?

- А как вы думаете? Напечатаю, и все.

- Напечатаете мне письмо?

- О чем говорить, приятель, сделаю. Без помарок, в двух экземплярах, двадцать пять центов страница, есть конверты с марками.

- Посмотрим, как вы это делаете. Печатайте, я продиктую.

- Сперва диктуйте, а потом я напечатаю. Нет смысла делать две вещи одним разом.

Арт, чувствуя себя последним дураком, пробубнил длинное витиеватое письмо, которое уже несколько дней собирался написать, а девушка сидела, подчищала ногти пилочкой. И перебила только раз.

- Почему это машинистки вечно сидят и возятся со своими ногтями? спросила она его. - Я тоже так стараюсь делать. Подпилю ногти, потом немного отращу, а потом опять подпилю. Целое утро только этим и занимаюсь. По-моему, глупо.

- Вот и все, - сказал Арт, кончив диктовать.

- А вы не прибавите в конце "люблю, целую"? - спросила девушка.

- С какой стати? Письмо деловое, и человека этого я едва знаю.

- Я всегда так пишу людям, которых едва знаю, - сказала девушка. Письмо на три страницы. Это семьдесят пять центов. Пожалуйста, выйдите секунд на десять. Не могу при вас печатать.

Дверь захлопнулась и воцарилась тишина.

- Эй, девушка, - крикнул Арт, - чем вы там занимаетесь?

Из домика донеслось: "Вам что, нужно еще и память подправить? Уже забыли о своем заказе? Письмо печатаю".

- Почему же машинки не слышно?

- Это еще зачем? Для правдоподобия? Надо бы за это брать отдельно. - За дверью хихикнули, и секунд пять машинка стрекотала как пулемет. Потом девушка открыла дверь и вручила Арту текст на трех страницах. Действительно, письмо было напечатано безукоризненно.

- Что-то тут не так, - сказал Арт.

- Да что вы! Синтаксис ваш собственный, сэр. А разве надо было выправить?