Безжалостный

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик:Мария Касмынина

Редактор: Татьяна Трегулова

Вычитка: Дарья Алексеева

Оформление: Ольга Долгих

Обложка: Алёна Дьяченко

Переведено для группы: https://vk.com/belle_books

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Последний человек в мире, которого я когда-либо ожидала услышать снова – это моя злая мачеха-ведьма.

И вот я здесь, сижу в приемной ее офиса, листаю журнал, одновременно следя за администратором, который в десятый раз обещает, что Ребекка скоро меня примет.

Мои ноги покрыты мурашками, летняя жара снаружи липкая и влажная, потому на мне легкая одежда – юбка и майка, но теперь в офисном здании я чувствую себя так, словно застряла в холодильнике. Мои соски неудобно сморщились в лифчике, и я пытаюсь не дрожать.

Я должна быть сильной и уверенной в себе. Такой, какой вовсе не являюсь.

Даже не знаю, зачем согласилась встретиться с ней.

Полагаю, из-за любопытства. Мой отец всегда говорил, что это будет моим крахом, что я никогда не позволю чему-то произойти, даже если должна это сделать.

Нет, я знаю настоящую причину. Потому что Ребекка моя связующая ниточка с Дмитрием.

Моим сводным братом.

Человеком, которым я восхищаюсь больше всех в мире. И он бросил меня так же, как и его мать.

Дмитрий разбил мое сердце, и теперь Ребекка вновь вскрывает мои раны. Я пытаюсь игнорировать ее сообщения на телефоне, но каждый раз, собираясь их прочесть, представляю темные глаза Дмитрия, наполненные дьявольским ликованием.

Я помню ту ночь, проведенную вместе с ним, прежде чем разрушилась моя жизнь.

Журнал в моих руках полон глянцевых страниц о моде и людях, которые не похожи сами на себя. Я не понимаю этого. Зачем кому-то нанимать знаменитость для фотосессии, если они собираются просто манипулировать освещением и макияжем до тех пор, пока она не станет абсолютно другой?

Это то, за что платят наскучившие всем женщины, чтобы пожить чужой жизнью хотя бы чуть-чуть. Знаменитости за это не платят.

Я закатываю глаза и снова бросаю взгляд на администратора, которая улыбается мне сильнее, чем затянут пучок у нее голове. Мне жаль ее, честно. Если Ребекка такой же босс, какой была матерью... Тогда она холоднее льда и злее Круэллы[1].

Сколько мне еще ждать?

Я смотрю на часы и поджимаю губы. После того, как сообщили о моем приходе, она держит меня здесь уже пятьдесят минут. Я с раздражением отбрасываю журнал в сторону и скрещиваю руки под грудью. Ребекка совсем не изменилась. Ни капельки, с тех пор как выгнала меня в «никуда» без единого цента.

Ей хватило одной ночи, чтобы вышвырнуть меня из особняка на улицу. Я знаю, бедная маленькая богатая девочка, да?

Ну, теперь я не богатая и не жалею об этом. По прошествии двух лет я обустроила свою жизнь. Чем очень горжусь.

Этого ей у меня не отнять.

Стук каблуков по полу выводит меня из ступора.

– Сара, дорогуша! – восклицает Ребекка с русским акцентом, как будто в прошлом между нами ничего не произошло.

Я смотрю на нее, и мое выражение лица становится кислым. Она выглядит еще лучше, чем я помню. Полагаю, для богатых хорошая пластическая хирургия не столько роскошь, сколько необходимость; ее светлые волосы убраны назад, чтобы открыть острые скулы и нос. Она выглядит моложе своих сорока пяти, как минимум лет на десять, и я мгновенно начинаю завидовать.

Мои платиновые волосы касаются лица, пока я накидываю на плечо свою сумочку, купленную в магазине уцененных товаров, и невозмутимо подхожу к ней.

«Не позволяй ей себя запугать», – мысленно умоляю я, пытаясь источать спокойствие, которое, конечно же, не чувствую. Внутри я в ужасе. Эта женщина – гадюка, она прожует меня и выплюнет, не задумываясь о том, что проглотить на завтрак, как это делают большинство людей.

Ребекка кладет руку на мое плечо, и я чувствую ее взгляд, зацепившийся за крылья между моими лопатками, черные чернила которых немного выцвели за эти годы. Мне было всего семнадцать, когда я сделала татуировку, но не жалею об этом, и не позволю ей заставить меня чувствовать раскаяние.

Я не предоставлю возможность управлять мною. И пришла сюда лишь из уважения к отцу. Это то, чего бы он хотел, и независимо от пути, которым он шел, будучи живим, я обязана чтить его память и попытаться стать лучше.