Без изъяна

В доме - ни корки, в амбаре - ни зерна, а крысы расшумелись, словно свадьбу играть вздумали. Целую ночь за стеной, за печью, в кухонном углу - возня, писк, топотня. Пустой чугун с шестка уронили - то-то грохоту среди ночи! Ванятка проснулся, захныкал. Палей сунул сыну жёванку, не хлебен-ную, а с зернового овса. Хлеба в доме который день нет, сам Палей пустые крапивные щи хлебает, а мальцу - нельзя. И без того Ванятка не жилец, без мамки-то. Крысы было угомонились, а потом как щелкнет под карзиной [1], как запищит!

Под карзиной возле печи у Палея с давних времен валялся пружинный капканчик, крысобойка. На крючок сальца наживить, пружину взвести и поставить в укромный угол съестного шкапа, куда коту хода нет. Крыса сало учует и с крючка сорвать норовит. Тут ее пружиной и прищемит, чтобы не шастала за чужим добром. А просто в кладовушке поставишь, то и своего кота словить можешь. Машинка железная, понятия в ней нет.

Но теперь крысобойка валялась праздная, и кот из дома сбежал. В кладовке - шаром покати, из пустого дома и крысы ушли, а тут, гляди-ка, вернулись, да с шумом и писком. Говорят, к смерти… Еще примета есть, если птица в дом залетит, дрозд или синица. Ласточка не в счет, эта с человеком в одном доме живет; ласточка в избу влетела - что соседка в гости зашла, а иная птица - к беде.

Птицы к Палею в горницу не залетывали, а крысы - вот они. Вдобавок еще и капкан, невзведенный, щелкнул.

Палей последний раз качнул зыбку, высек огня и пошел в кухонный угол - смотреть. Возня под карзиной не утихала, и Палей прихватил полено, чтобы в случае чего пришибить удивительную крысу.

Под лавкою бился в капкане маленький зеленый чертеныш. Хвост с пушистой кисточкой на конце был зажат железной скобой, а бедолага беспомощно стукотил копытцами и, бурея от натуги, тщетно пытался разжать безжалостную пружину. Увидав занесенное полено, чертеныш пискнул и сжался в комок, прикрыв лапками мордочку.

- Ты чего? - спросил опешивший Палей.

- Бить будешь? - дрожащим голоском спросил чертеныш.

- Погодь. Дурное дело никогда не опаздано. Да тебя, поди, и не убьешь поленом-то. Чтобы ты издох, тебя, наверное, закрестить надо.

- Поленом больно, - чертеныш, не отрывая ладоней от мордочки, сдвинул их чуток, уставившись на Палея черной бусиной глаза. - А закрестить меня ты не сможешь, в тебе святости нет.

- А если попу снесу? Вместе с крысобойкой.

- К попу не надо! - быстро сказал нечистый. - В вашем попе святости с гулькин нос, и та душная, недобрая. Поп меня без толку замучает, начнет изгонять меня из меня самого.

- Атебе, значит, охота, чтобы тебя с толком замучили…

- Нет, что ты! - бесенок замахал ручонками. - Мне такого вовсе не хочется. Но у попа вдвойне противно.

- Между прочим, что ты, чертяка, у меня в избе делаешь? - допросил Палей.

- Я не чертяка, - обиделся зеленорылый. - Я злыдень. У нас, злыдней, с чертями ничего общего. Это только вы, люди, нас путаете.

- А по мне, так хрен редьки не слаще. Ну, отвечай, когда спрашивают, - Палей красноречиво поводил перед злыдневой мордочкой березовым поленом. - Признавайся, друг ситный, что ты у меня натворил.

- Ничего… - пробормотал злыдень, вновь принявшись дергать зажатый хвостик.

- Ой, темнишь! Думаю, без вашего брата здесь не обошлось. Бьюсь, как рыба об лед, а толку - чуть, впору в петлю лезть. Но теперь мне понятно, кто надо мной злые шутки шутит.

- Ты, дядечка, на нас не клепли. Мы хоть твари и зловредные, но таких шуток не шутим. По миру пустить можем, а чтобы смертоубийство - этого нет. По тебе, дядечка, смертное Лихо прошлось. Народец мы мелкий, Лиха сами боимся и такие места, как твой дом, за версту обходим.

- То-то я вижу, как ты мой дом стороной обошел…

- Так я ж не сам, - признался зеленый, с тоской глядя на зажатый хвост. - Меня мои же товарищи сюда притащили и хвост защемили в твоем капкане. Сам бы я ни в жисть в такую дурнотную ловушку не попался.

- За что ж тебя этак?

- Казнить хотят. Чтобы ты меня поленом зашиб, или фелшару снес для вивисекций, или попу отдал. Мне теперь, как ни повернись, всё одно конец приходит.

- А хвост оборвать не пробовал? - поинтересовался Палей.

- Ты что?! - злыденек извернулся, прикрывая собственным телом пленный хвостик. - Злыдень без хвоста ничего не может. Меня первая же кошка съест!

- Сурово они с тобой… Что ж ты такого натворил, что свои же злыдни тебя казнить вздумали?

- То и беда, что ничего не натворил. Другие злыдни людям пакости устраивают, а у меня не лежит к этому душа - и все тут.

- Ишь ты какой! С виду бес, а в душе, выходит, хрустальный херувимчик?

- А ты, дядечка, не смейся. Видишь же, хвостик мне прикусило. У меня без хвоста даже соврать ничего не получается. И сбежать не могу, пружина вон какая тугущая, - зеленый вновь попытался отжать железную скобу, но силенок не хватило, и злыдень чуть не плача опустился на деревянную подставку крысобойки.