Бей ушастых! Часть 1

— Ханна плачет.

Видок у авиатора этого недобитого такой убитый, что его скорее вполне добитым авиатором обозвать можно.

Узнал я, кстати, у Коли, что означает слово авиатор. Ничего обидного. Но все равно по привычке Кирдыка нашего Кардаголовича продолжаю так называть. Интересно, почему это Иоханна у него вдруг заплакала? Обидел? Получит же! Драться я с ним не буду, понятно, что он в этом сильнее меня, а вот превратить в какую-нибудь гадость — это всегда, пожалуйста. С совершенно нереальными условиями освобождения.

— Это почему это она у тебя плачет? — вкрадчиво спросил я.

Кир угрозы в моем голосе не расслышал или просто проигнорировал и кратко поведал, что сегодня Иоханна узнала, что у них не будет детей.

— Нашли из-за чего переживать. Вылечим.

— Лин, это не лечится.

— Ерунда! Женское бесплодие излечимо!

— Это не Ханна, это я, — убитым голосом признался Кир и, не иначе, как с большого перепугу, выложил мне подробности.

Оказывается, Кардагол — Повелитель времени, сына своего, Кира, оживил, но есть в этом чудесном воскрешении одно маленькое «но». Кир стерилен. Раньше все в порядке у него с этим было, а теперь вот нет. Бедная Ханна… и, кстати, надо маме сказать, что ей теперь ни к чему обновлять противозачаточное заклинание, потому что папу тоже Кардагол этот, родственничек наш незваный, оживлял. А вот блонда моя, Иоханна, попала. Но с другой стороны, если так сильно нужен ей этот авиатор, то переживет отсутствие детей.

— Будет лучше, если мы расстанемся, — с видом идущего на казнь изрек Кир.

Ну, полный восторг! Прямо таки героическое решение принял наш авиатор весь такой из себя несчастный!

Я с тоской взглянул на небо и понял, что созерцание звезд отменяется. Я же собственно, чем занимался на террасе зулкибарского дворца? Я здесь звездами любовался. А что еще делать тихой летней ночью, когда невеста твоя девственница и до свадьбы ни-ни, а ты весь такой из себя молодой и красивый и без женского внимания не привык? Вот только и оставалось, что пожелать волшебнице своей спокойной ночи и отправляться на террасу новые созвездия открывать.

Почему я находился в Зулкибаре, а не в Эрраде? Да потому что мы всей семьей вот уже почти месяц гостим здесь, пока ведутся военные действия по отвоевыванию нашего княжества у короля Дафура.

Но на звезды полюбоваться или, к примеру, на луну от тоски повыть, мне не дали. Принесла нелегкая Кирдыка. Теперь вот придется его каким-то образом убеждать не принимать скоропалительных решений.

— Живут же люди без детей и ничего. Что ж ты сразу в крайности? А если ты беспокоишься о том, что Ханна будущая королева и ей наследники нужны, так у них вот Пардок есть. Пусть он наследует, а потом дети его. Женится же он когда-нибудь… если найдет время от книжек своих оторваться.

— Ты не понимаешь, — со вздохом сказал Кир и уныло побрел прочь. А я остался. Потому что не представлял себе, что можно сказать в подобной ситуации утешительного. А говорить всякие глупости не хотелось. Не тот случай, чтобы продолжать изображать из себя придурка.

— В смысле, ты не можешь иметь детей? — произношу я, — а зачем ты нам тогда вообще сдался?

Смотрю с недоумением на этого, жениха своей дочери. Последний мрачен и… покорен, что ли. Это мне тоже не нравится.

— Ваше величество, — вздыхает он, — я понимаю, насколько это важно, и потому решение вопроса о том, состоится ли наша с Иоханной свадьба, оставляю на Ваше усмотрение.

А мне это нужно? Меня спросили?! Я, конечно, могу решить этот вопрос, и первое, о чем я подумал, да и произнес — моему государству не нужен бесплодный консорт. Потому что… Да понятно все! Потому что тогда управление перейдет к Пардоку и его потомкам, а я, мягко говоря, на это не рассчитывал! Потому что не для того я готовил Ханну все это время. Потому что я внуков хочу, в конце концов.

Но я также понимаю, что Ханне, по крайней мере, сейчас, нужен этот дальний родственник Терина. И нужен независимо от того, способен он выполнять функцию оплодотворения или нет. В голову тут же приходит мысль о том, что ведь на свете и другие мужчины имеются, которые могут сделать ребенка и уйти в сторону, но я благополучно держу это измышление при себе. Не поймут. И вообще, этот парень старше меня и опытнее! Почему я должен решать?

Стоит, зараза, плечи опустил, ждет ответа.

— А Ханна что? — тихо спрашиваю я.

— Плачет.

— Что она говорит?

— Что ей все равно.

— Врет.

— Конечно, врет.

— А ты ее любишь?

Поднимает на меня взгляд ну прямо-таки мученический. Ладно, боги с тобой, можешь не отвечать.

— Кир, — говорю, — ты же понимаешь…

— Понимаю.

— Я должен думать еще и о стране…

— Конечно.

Как тяжело-то!

И тут, откуда не возьмись, нарисовывается, как картина, Кардагол Шактигул. Давненько я его не видел. Дня два. Соскучиться, конечно, не успел.

— Что случилось? — интересуется он, будто это в порядке вещей — вот так вламываться в кабинет в королю Зулкибара, когда он ведет переговоры с собственным зятем. Бывшим.

— Прошу прощения, — заявляю, — Вас не звали.