Бессмертник

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Взгляд упал на стену соседнего дома. Стена и стена, ничего необычного: прямоугольные окошки, различающиеся только шторами и цветами на подоконниках. Днём так вообще близнецы – за тёмными окнами даже светлый тюль не всегда разглядишь. Но в этот раз что-то было не так.

От одного окна отвалилась побелка, показалась тёмная от времени доска. Её словно выталкивало изнутри. Вместе с кусками бетона и кирпичей посыпалась со стены краска – по периметру окна вырастали деревянные блоки. Они продолжали пучиться и двигать всё, что им мешало. На верхней доске вылез узор, снизу щепки удлинились и завязались узлом. Вокруг обычного окна панельного дома появился деревянный наличник. Изнутри что-то стукнулось о стекло, моргнуло чёрным глазом и исчезло.

Сверкнула молния, начиналась гроза. От яркого света глаза на мгновение закрылись, и наличник исчез. Напротив было обычное окно, за чёрным стеклом которого висели светлые шторы.

Нора чувствовала, что распадается. Вроде она делала то, что хотела и любила, а вроде это всё было не то. И не так.

Одинаковые недели, отбивка из двух выходных и заново всё та же работа, совмещённая с институтом. И во всей этой рутине Нора чувствовала, как дробится и делится её душа на части, которые хотят другого. Не слушать лекции о творчестве Ибсена, не думать о том, как лучше оформить новую локацию в парке. А заниматься чем-то принципиально другим. Но чем именно, девушка не могла ответить даже себе.

Просто другим.

На кухне горел завтрак. Запах палёного хлеба и яиц медленно расползался по всей квартире.

Нора вылетела из ванной, на ходу размазывая по лицу маску:

– Чёрт-чёрт-чёрт, опять забыла!

Кофе в турке давно выкипел и залил конфорку. Яичница пригорела к сковородке с антипригарным покрытием. Нора тяжело выдохнула, бросила испорченную посуду в раковину, села на стул и уставилась в окно.

Из-за домов поднималось жаркое летнее солнце, облизывало стены новостроек, расчерчивало чёткими линиями квартиру.

Сегодня должен быть семинар, послезавтра экзамен, и институт отпустит её на два месяца в свободное плавание. Зато работа радостно примется выжимать до последней капли, чтобы в сентябре очень удивиться, что приходится снова двигаться с первой строчки приоритетов.

Нора протянула руку и посмотрела сквозь пальцы на солнечный диск. Отвлеклась на ногти и мысленно поставила зарубку, что пора записаться к мастеру.

В такую погоду хорошо жить на даче. Там даже подъём в шесть утра не вызывает такого отторжения, как в городе. Но на дачу времени нет.

Тяжело вздохнув, девушка занялась спасением посуды, а затем всё-таки приготовила себе завтрак и кофе.

Она уже страшно опаздывала, но продолжала выбирать, в чём лучше пойти. Топик не подходил по стилю к юбке, а для юбки не находилось сумки. Разозлившись на саму себя, Нора достала платье, в котором очень жарко, но не надо думать, что к нему подойдёт из аксессуаров, и в противном настроении вышла из дома.

Сегодня надо было встретиться с друзьями, и девушка заранее представила, что скажет Таиса про мятый подол платья.

«Лён – одежда бедняков, он должен быть мятым», – пошутил как-то Плотвичкин, и Таисе так понравилась эта шутка, что она при любом удобном случае подкалывала Нору.

Все втроём учились в одном институте, на одном курсе, но жизни жили абсолютно разные. Родители Таисы убивались, чтобы та ни в чём не чувствовала недостатка. Плотвичкин постоянно находился на дзене, его даже угроза отчисления особо не заботила. Ещё же не отчислили. Нора же не могла мириться с таким пофигизмом. Как и не могла перестать контролировать всё вокруг себя. Работу, учёбу, одежду – всё, на что падал пытливый взгляд. Всё, кроме волос. Она давно мечтала отстричь длинные кудри, которые невозможно было уложить ни в одну причёску. Даже косы получались лохматыми и неровными. Но мама запрещала, да и бабушка не поддерживала такое решение.

– Простите, извините. – Кто-то в транспорте проспал свою остановку и пробежал к выходу по белым босоножкам Норы. Ремешки сразу стали серыми.