Беспамятный

Когда я пришел в себя, состояние мое можно было описать проще всего одной-единственной фразой: «Ох, почему ж я вчера не помер?!» Ну, а как еще выразить ощущение, что у тебя болит всё? Голова, спина, шея, ноги, руки, кишки, легкие, сердце… Совсем всё. Включая разбитый нос и разбитые губы. Последнее было выявлено тактильным путем, наткнулся на ощупь то есть. Мда, кажется, меня неплохо кто-то отделал, раз все так. Или? Кстати, а кто и за что меня отделал? Меня… Стоять! А кто я?!

Мысль эта прошила мою голову, словно игла, и заставила болезненно застонать. Стало быть, самый простой вариант — я надрался до полной потери памяти, не прокатывает. Алкоголь, зараза, не убирает память совсем. Это была не выпивка, явно. Что-то другое, но что? Ответа не было. Как и мозгов, судя по результату. Ибо чего же надо было накосорезить, чтобы добиться такого эффекта…

С этой мыслью я попробовал открыть глаза. Это тоже оказалось больно и удалось лишь частично. Видимо потому, что на обоих глазах было по матерому фингалу, которые разрослись почти на все глазницы, оставив мне для зрения узенькие щелочки. И то, что я увидел сквозь них, мне не понравилось еще больше.

Помещение, в котором я находился, очень напоминало рубку корабля. Небольшого такого, среднетоннажного лихтера или военного корвета. Не больше, даже на фрегат не тянет, судя по тому, что ходовая вахта состоит из четырех человек, включая капитанский мостик. И на полу этой самой рубки я и валяюсь, залив кровью из разбитого лица изрядную часть пространства вокруг. Забавно, забавно. Что же это было? И если оно было здесь, то куда оно делось? Ладно, надо вставать, а там, глядишь, и ответы найдутся.

Встать получилось, но не сразу. И не целиком. Нет, тело слушалось, просто было очень больно, и поднялся я только на четвереньки. В таком виде, едва шевеля конечностями и непрестанно сквернословя, я и двинулся к выходу из рубки. Эти несколько метров я преодолевал около пяти минут, поскольку сил было гораздо меньше, чем требовалось для выполнения такой, на первый взгляд несложной, задачи. Да и болело все, как я уже упоминал, если вы помните.

Люк открылся при моем приближении. Стало быть, на корабле автоматика работает, хотя бы сервисная и жизнеобеспечения. Это уже радует, откровенно говоря. Может быть, и в медблоке автоматика работает, во всяком случае, я на это очень надеюсь. Или мне придется приходить в себя исключительно на ресурсах организма, а это плачевно.

Но список неприятных открытий на этом не закончился. Когда я выполз в коридор, который вел из рубки в остальные помещения, первое, на что я напоролся, было трупом. Ну, то есть мертвым телом. Человеческим, что характерно. Причем выглядел бывший организм весьма непрезентабельно, в груди у него была обожженная воронка, в которую просвечивали изжаренные внутренности. Кстати, раз они есть, стало быть точно не андроид, а либо чисторожденный, либо синтет. Причем додумывался я до этих выводов в процессе извержения из моего многострадального тела остатков пищи и желчи, поскольку меня вывернуло от такого зрелища.

Тело было облачено в штурмовую броню и сжимало в руках штурмовой карабин Браунинга. Видимо, не очень хорошую броню, раз плазмобой так качественно уложил когда-то живого человека. В голове моей промелькнула мысль, что было бы неплохо обыскать покойничка, глядишь, его документы мне что-нибудь подскажут, но я решил оставить эту идею на потом. Когда медблок посещу и в себя приду, тогда и буду думать.