Беру тебя в долг

— Собирайся, поедешь со мной в королевский замок!

Дядя ворвался в дом как внезапный сквозняк. Собственно, сквозняк был самый настоящий, потому что Меркель Хантц не удосужился закрыть за собой дверь.

— Зачем? — опешила Мара, глядя, как он отпихивает в сторону корзину со штопкой.

А тот уже дошел до стола и теперь, запрокинув голову, жадно пил морс из кувшина. Допив, со стуком поставил кувшин на стол и выдал:

— Родхар Ледяной Клинок объявил отбор невест.

У Мары внезапно ёкнуло сердце. В сознании зазвенел тревожный сигнал.

— Что? — переспросила она.

Меркель отошел от стола и шагнул к окну.

— Поедешь со мной, — ронял он слова, стоя спиной. — Отбор это шанс. Если повезет, устроишься при дворе. А нет…

Оглянулся и смерил ее вглядом.

— Кто-нибудь да на тебя позарится.

Сказано было так пренебрежительно, что Мара не выдержала, отвернулась. Спорить с Меркелем Хантцом не имело смысла, после смерти родителей младший брат отца был ее опекуном.

Повисла короткая пауза. Наконец Мара сказала:

— Хорошо, я поняла.

И встала, чтобы выйти. А он ей бросил вдогонку:

— Ничего лишнего с собой не бери. Кое-какую одежду купим тебе по дороге, чтобы не была оборванкой. На первое время хватит, а дальше пусть думает тот, кто на тебя позарится.

И тут она не выдержала.

— Послушайте, дядя, почему я вообще должна куда-то ехать?

Он подался вперед и нехорошо оскалился.

— Потому что я так сказал, Мара. А сейчас пошла и быстро собралась. Мы выезжаем через час!

Через час?! Ее просто душило от обиды и возмущения.

Мара заперлась в своей светелке и сидела, глядя в одну точку. Меркель не оставлял ей выбора. Он даже времени свыкнуться с мыслью ей не дал.

Наверное, надо радоваться, да? Она поедет на отбор невест, увидит королевский замок. Но ведь это должно происходить официально! Ведь не корову на рынке, будущую королеву Хигсланда выбирают. Всем девушкам присылается приглашение, его привозят королевские герольды.

А вместо герольдов здесь был ее дядя.

В конце концов, она пересилила себя и стала собираться.

Опекун зашел за ней через час, недовольно оглядел ее пожитки и велел:

— Выходи. И без того задержались, опаздываем.

Но когда служанка сунулась было взять ее вещи, рыкнул:

— Куда?! Ты останешься.

Это было вторым тревожным сигналом.

— Как же я без служанки? — спросила Мара, стараясь не показывать, насколько она шокирована происходящим.

— Обойдешься пока. А во дворце к тебе служанок приставят.

Ох, чем дальше, тем больше крепла у нее уверенность, что младший брат отца затеял что-то странное. А он уже подхватил кофры с ее вещами. Крикнул походя:

— Живо!

И направился к выходу из комнаты. Мара с места не сдвинулась. Дядя обернулся, уставился на нее грозно.

— Ну? Что замерла? Мы опаздываем.

— Приглашение, — проговорила она. — Должно быть приглашение от короля.

— Ах это?! — Меркель по-звериному оскалился. — Не волнуйся, у меня есть приглашение для тебя!

Звоном в ушах отдалось. Мара шевельнуться не могла, а дядя двинулся к ней и угрожающе прошипел:

— Я сказал. Мы опаздываем. Выходи, не стой. Или мне тащить тебя силой?

И тут она очнулась.

Меркель был слишком зол и явно настроен решительно. Придется подчиниться, иначе с него станется потащить ее силой. Вот только зачем это все ему? Какой его интерес? Мара невольно обвела взглядом стены и потолок своей комнаты. Неужто… Поверить не могла.

Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.

Она совладала с собой и сказала:

— Да. Извините, дядя, я просто задумалась. Я уже иду.

— Вот и правильно. Думать потом будешь, когда я тебя на место доставлю.

И двинулся быстрым шагом по коридору. Шаги отдавались эхом, а Мара шла за ним пытаясь понять, что происходит. Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.

Не прошло и четверти часа, а она уже тряслась в тесной повозке и по ухабам. И повернувшись назад, глядела в маленькое оконце, как удаляются стены родительского замка. Наконец она села ровно и перевела взгляд на спину скакавшего чуть впереди дяди.

И почему у нее было такое чувство, что все это грандиозный подвох?

Дядя крикнул кучеру, чтобы тот ускорился. Послышались гиканье и свист хлыста, ржание. Теперь они неслись еще быстрее, а мимо проскакивали росшие на обочине деревья и кусты.

Стало почему-то трудно дышать, Мара потерла переносицу, лоб. Ей казалось, что она прощается со всем этим и больше не увидит. Потом она откинулась на стенку подскакивавшей на на каждом щагу повозки и закрыла глаза. А в голову полезли разные мысли.

Вот было бы хорошо, если бы вдруг отвалилось колесо.

Глупо, конечно.

Но тогда бы они остановились и опоздали.

Не зря же Меркель Хантц так спешит и боится не успеть куда-то. Значит, это шанс. И тут же поморщилась, понимая, что нет никакого шанса. Дядя от своей затеи не откажется, если сломается повозка, он ее волоком потащит.

Протест зарождался в душе, а будущее надвигалось, давя неизбежностью.

Потом она подумала, в конце концов, может быть, все не так уж и страшно?