Берегиня (СИ)

Тысячи дружинников ночью пришли в китежский кремль из Святовитовых казарм. Полки с факелами выстроились на мощёной Сварожьей площади перед трёхэтажным дворцовым теремом. Резной дворец Прибогини – одно из чудес Поднебесья, о котором складывались сказы, и все ходоки из всех Западных Городов дивились на его красоту. Фундамент дворцового терема украшался узорами из серебряных чешуек. От фундамента на все три этажа вверх по фасаду рос великий Дуб-Стародуб. В корни дуба вгрызался серебряный змей. Над змеем сидели русалки, трудились люди, ходили и бегали разные звери: медведи на задних лапах, волки на охоте, круторогие быки и олени с гордыми шеями. Рога оленей доставали до самого третьего этажа, где висел балкон с балясинами и скульптурами. Слева балкон сторожила печальная птица Сирин, справа пела славу солнечная Алконост. Вместо крыши над балконом раскинул могучие крылья орёл – сам Род-Вседержитель. На вершине терема сверкало золотое солнце с извилистыми лучами и серебряная луна. Фигурки чеканных птиц прятались в ветвях дуба. В игре теней и зарева от факелов, птицы и звери оживали и словно тянулись к балкону, на который вышла чинная процессия из думцев-советников и волхвов Верховоды.

Но среди всех на балконе горделиво и властно стояла женщина в приталенном белом платье. Голову её укрывал платок, на челе серебрился венец с чеканными колтами – сама Берегиня, потомок Светлых Богов, чудесная золотая рыбица из китежского озера и Владычица Поднебесья.

Хотя многие видели Берегиню лишь издали, всего одной маленькой белой фигуркой среди толпы на балконе, но полки тут же грянули дружным приветственным рёвом, и никто больше не мог отвести глаз.

Чуть только приветственный клич утих, над толпой разлился серебряный голос Владычицы.

– Гой вам, Родные! – возгласила она, и в ответ грянули тысячи откликов.

– Воины Перуновы, защитники Веры Исконной, внуки Даждьбожьи, сыны Поднебесья, призвала я вас в минуту суровую и обращаюсь к вам, будто к детям родным, ибо как мать люблю вас и прошу защитить Поднебесье, постоять за всю Землю Родную! – голос лился из громкоговорителей во все концы площади, хотя многим казалось, что сила речи Берегини чудесная и охватывает полки сама по себе.

– Слава Перуну Огнекудрому, кой стрелы на врагов мечет, а верных ведёт по стезе. Он воинам и честь, и суд, и милостив, и всеправеден! К Перуну ныне взываем, ибо идёт враг на нас. Возьмём мечи и воспрянем, пойдём на смерть, перед очами Громовержца прославимся! – Берегиню прервал одобрительный крик дружины. Только всё стихло, как она повела дальше. – Не с запада горе идёт, живёт оно на востоке, откуда Ярило и Хорс поднимаются, вызрело наше Горе за Кривдой-рекой, да под крестами, да за каменными стенами! Родной люд Горе крестит огнём, рясами чёрными заморачивает, Богов наших на землю свергает и капища наши жжёт, ибо одному богу хочет всех подчинить, в рабство ему отдать и на колени поставить. Возле стен Горя нашего лес стоит, в лесу под землёй горшее Горе сидит, да на людей ножи точит, волчьи зубы оскалило, крови нашей желает и плоть нашу съесть. Но, не бойтесь, воины мои, ибо скажем врагам: «Исчезните, как тьма после Сурьи!», и Перун поразит их! Задрожат упыри с крестианцами и побегут от нас словно тени, ибо вы и есть удар Перуна, его пламенная Перуница! Не будет чудовищ на нашей земле! Не будет Единого Бога, а иных Множество, поскольку Бог есть Един и Множествен. Не разделит никто сего Множества, и пусть не твердит, будто имеем Богов ложных много!

В этот раз полки хоть и грянули рёвом, но вовсе не так азартно. Берегиня обращалась к воинам, а не к волхвам, и, хотя слова Владычицы были святы и рождали в сердцах дружинников Радость, говорить с полками следовало попроще.

Уловив настроение дружины, Берегиня тут же поведала им о том, зачем собрано воинство, ради чего этой ночью отдавался приказ вывести из ангаров и построить тяжёлую бронетехнику в маршевые колонны, а из казарм поднять по тревоге ещё несколько тысяч таких же дружинников, которые не стояли в кремле с факелами, а готовились к боевому походу прямо сейчас.

Каждый, кто слушает Прибогиню на площади, донесёт её слово товарищам – хотя бы в общих чертах, может где-то и вовсе соврёт, и переврёт услышанное на площади, но будет рад уверять, что видел Матушку своими глазами, и что мудра она и знает Богов, ибо не только им служит, но и сама близка к Сварге.

– Услышьте же меня, внуки Даждьбожьи! Услышьте же меня, как слышали Предки Птицу Вещую, от самих Богов посланную! Монастырь на нас войско собрал и в поход идти хочет, переправы через Кривду налаживает и по Аручу, Чуди и Таврите ударит, дабы богатства земли нашей отнять, силой в веру чёрную обратить, Предков наших попрать, и вырвать древо Рода с корнями!