Берег Живых. Буря на горизонте

39-й год правления[1] Императора Секенэфа Эмхет

Луна серебрила резную беседку из белоснежного камня. Стены её увивали лозы диких чайных роз, свернувших на ночь свои лепестки. В каждом из стрельчатых окон висело по шару, наполненному десятками беспокойных огней-светлячков – они давали мягкий золотистый свет. Издалека доносилась хрустальная мелодия – зачарованная флейта как будто сама пела колыбельную саду. В воздухе витал аромат цветов, многим из которых не было имён ни в одном языке, кроме эльфийского.

Высокий Лорд Иссилан Саэлвэ сидел в удобном кресле со спинкой из тёмного дерева. Перед ним на небольшом столе с витыми ножками стоял искусно выполненный ларец подлинной рэмейской работы. Опустив подбородок на сцепленные пальцы, высокорождённый разглядывал тонкую иероглифическую резьбу, инкрустации из кости и эбенового дерева. Сам ларец был вырезан из драгоценной южной акации, с изображёнными на нём священными зверями Собачьего Бога демонокровных: чёрными не то псами, не то шакалами с изумрудными глазами.

Посланник замер на ступенях беседки, учтиво ожидая, не смея нарушать ход мыслей своего господина. Пока длилось молчание, эльф тоже разглядывал шакалов на ларце, который он сегодня доставил Высокому Лорду, и невольно думал, что те, пожалуй, не так уж отличались от гончих Каэрну Охотника. Похожи звери были не только обликом, но и предназначением – сопровождать и охранять мёртвых.

– Этот дар мы пока придержим, – вымолвил наконец лорд Иссилан. – Пресветлой надлежит получить его в строго определённый момент.

– Я полагал, Вы пожелаете приурочить передачу ларца к падению Леддны, – с поклоном ответил посланник.

– К падению? – усмехнулся Высокий Лорд и покачал головой. – Город просто перешёл в другие руки – возможно, даже более надёжные. Но в этом нам ещё предстоит убедиться, притом совсем скоро. Как бы там ни было, время этой вести ещё не пришло, – он положил изящную, унизанную драгоценными перстнями руку на крышку ларца и посмотрел на посланника.

Взгляд кобальтовых глаз, видевших уже так много даже по эльфийским меркам, засвидетельствовавших столько событий, великих и низменных, многих заставлял чувствовать себя не в своей роще. Даже тому, кто прослужил Высокому Лорду Саэлвэ всю свою жизнь, кто научился читать неуловимые перемены в этом прекрасном лице без возраста, иной раз делалось не по себе. Чего лорд Иссилан ожидал сейчас? Был ли доволен тем, как разворачивались события, или, напротив, разочарован?

– Ты доставил ларец вовремя, Каэлисс, – мягко заверил его высокорождённый. – Тем более что Его Высочество Кирдаллан уже изволил выразить нетерпение, и это понятно – его беспокоит судьба брата. Право же, иногда он немного напоминает мне… нашего юного завоевателя Леддны.

Тот, кого Высокий Лорд назвал Каэлиссом, поперхнулся от неожиданности, но сумел замаскировать эту неловкость. Сравнение наследного принца Данваэннона с демонокровным, пусть даже самим Ренэфом Эмхет, не всякому пришлось бы по вкусу, особенно учитывая последние события. Но в устах Высокого Лорда Саэлвэ такое сопоставление приобретало иной смысл, ведь царевич был сыном сиятельной Амахисат, их союзницы. Что ж, может, в этих словах и крылась доля истины. Кирдаллан, старший сын королевы Ллаэрвин, был военачальником. Ему предстояло в скором времени управлять войском рода Тиири, а в случае войны – объединить под своим командованием армии всех родов Данваэннона. Как многие воины, он был скор и на расправу, и на суждения – в текущей ситуации это качество для их планов было особенно полезным. Но Кирдаллан Тиири поддерживал мать во всём и полностью, и он не забыл старой родовой вражды. Пожалуй, принц охотнее повёл бы своё войско против самого Саэлвэ, чем против демонокровных.