Bentley

Сергей Гончаров

Bentley

«А чего хочешь от жизни ты?»

На плакате блондинка с волнистыми волосами манила изящным пальчиком в

очередной магазин на очередную распродажу. В следующий миг поезд остановился.

Двери открылись. Я выскочил на платформу станции Петровско-Разумовская с

единственным желанием – попить. Пока мощный мотор тащил стальную лестницу к

поверхности, разглядывал рекламу на стенах. Гаджеты, новый мюзикл, одежда – эти вещи

мало интересовали. Перекинул коробок с посылкой из правой руки в левую. Взгляд

зацепился за афишу легендарной американской рок-группы. Затем увидел на соседнем

эскалаторе ковырявшего в носу парня. Смотрелся он забавно. Вообще люблю наблюдать

за людьми: это интереснее зоопарка – это мегаполис. Да и заняться в метро нечем.

Работаю курьером, и в день обычно три-четыре доставки. Читать скучно, в телефон играть

надоедает. Иногда музыку слушаю, но менял ее два месяца назад – надоела уже

основательно.

Спрыгнул с эскалатора и направился влево, к стеклянным дверям с зеленой

табличкой «Выход». На улице середина мая, жара – как считают жители Москвы. Для

меня, коренного шахтинца, такая погода самое то – не холодно и не жарко.

Остановку шестьсот семьдесят седьмого автобуса нашел быстро. Минуты три

наблюдал за расположившимися в остановочном комплексе пропойцами. Они

рассуждали, где взять денег. Трое мужчины и две женщины. Грязная одежда, неверные

движения, опухшие лица, синяки на руках и ногах. Рядом с ними пустая бутылка из-под

слабоалкогольного коктейля.

После выходных, проведенных, как всегда, в пьяном угаре, хотелось пить. Три

секунды колебаний и решил, что понедельник и так тяжелый день, потому незачем его

усложнять и мучиться с перепою. Направился за бутылкой пива. Купил две. Первую

выпил рядом с магазином. Залпом. Вторую решил употребить в дороге. Подошел автобус.

К дверям, словно лоси через кусты, ломанулись бабули. Советская привычка, когда в

автобус набивались как селедки и для того, чтобы сесть, надо было умело работать

локтями. Сам я родился в конце девяностых, но мама рассказывала, что так и жили.

Внутри прохладно, работал кондиционер. Устроившись у окна, коробку с

посылкой поставил на колени. Задержал взгляд на алкоголиках. Руки сами собой открыли

бутылку пива. Пропойцы курили и о чем-то спорили. Одна из женщин, которую с

натяжкой можно назвать женщиной, трясла пальцем перед лицом собутыльника и кричала

какую-то невнятицу. Опухшее лицо с бусинками блеклых, безжизненных глаз,

будоражила злость, будто собутыльник – алкогольный магнат и великий жлоб.

Свалявшиеся длинные волосы, когда-то были русыми. По фигуре в грязных джинсах и

теплой красной кофте видно – женщина была красива. Вероятно, приехала в Москву за

новой, лучшей жизнью. О чем-то мечтала, а может и цель имела.

Я в Москву приехал учиться. Поступил в Гнесинку на вокальный факультет. Идея

принадлежала маме. Сама она с детства мечтала стать эстрадной певицей, но жизнь

решила по-другому. Хотя, как мне кажется, мама попросту испугалась тернистой дороги к

мечте. Зато это не помешало ей с самого детства таскать меня по различным кружкам, где

я пел и снова пел, а потом еще пел. В итоге петь научился довольно сносно, грамотами

дома часть стены завешена. Даже в московский ВУЗ приняли.

А вообще в Москву я поехал ради карьеры. Дома у меня была рок-группа. В

отцовском гараже мы репетировали, но никто из участников всерьез к этому не относился.

Кроме меня. Не единожды я слышал, о чем говорили гитарист с басистом и

барабанщиком. В их фантазируемом будущем музыка если и присутствовала, то лишь как

звук из колонок дорогого авто. Пытался найти единомышленников. Иногда казалось,

будто находил, но на поверку все оказывались увлекающимися. Довольно скоро понял:

если и возможен какой-то прогресс в этой области, то в Москве.

Вторая из женщин-алкоголичек с красными глазами и в разных туфлях, вскочила с

лавочки. Попыталась ударить одного из собутыльников, но не удержалась и грохнулась на

асфальт. Друзья лишь хмуро и вяло на нее посмотрели. Никто не сделал даже попытки

поднять упавшего человека.

Первую сессию я не сдал. Жизнь в общаге, бесконечные пьянки и прогулы не

прошли безнаказанно. В феврале меня отчислили, а через пару дней и из общежития

выгнали. После этого и началось нескончаемое вранье родителям о том, что учусь на

«четыре» и «пять». Попутно приходилось рассказывать придуманные истории из

студенческой жизни. И все ради того, чтобы перечисляли на карточку деньги. Можно

плюнуть и вернуться обратно: работа собачья, денег вечно не хватает, рок-группу так и не