Белые Лилии

С тех пор как в конце 20 века люди создали первый фотонный компьютер, перед нами открылись двери в их мире. Раньше все наши контакты с людьми не шли дальше пугания обитателей средневековых замков да участия в спиритических сеансах. Зато теперь мы знаем о людях всё, а они даже не подозревают о нашем существовании…

На эту пару всегда оборачивались — высокий блондин «немножко не от мира сего» в лёгком армейском и метровое чудовище у него на плече (без скафандра, но с букетом прекрасных белых лилий), отдалённо напоминающее муху-дрозофилу. На груди у обоих красовались чёрно-красно-белые эмблемы отдела компьютерной защиты — оскалённая пасть пса и два перекрещенных веника. Оборачивались на них всегда, но сегодня, 1 сентября, в школе, они тем более казались неуместными (что не мешало им невозмутимо пробираться через стремящуюся к выходу толпу родителей и учеников). Наконец блондин подошёл к группе учителей, прервавших при их появлении беседу, и муха протянула букет пожилой учительнице, напротив которой остановился блондин.

— Здравствуй, Игорёк! — негромко сказала она, принимая букет (постаравшись, впрочем, не касаться тех мест, которых только что касались лапки чудовища).

— Извините, бога ради за опоздание — у нас как всегда в самый неподходящий момент подкинули срочную работу.

Наскоро попрощавшись с коллегами, она пригласила их в кабинет. От кофе чудовище отказалось, но чай с малиновым вареньем пришёлся мухе по вкусу. Спешить было некуда, недостатка в темах для разговоров тоже не ощущалось. Дошла очередь и до мухи.

— Игорёк, а где ты его взял?

— Кого? А, Нюрку! Да это мне одна знакомая с биомеха подарила. Лет семь назад, не меньше. Она там развлекалась с генами мухи-дрозофилы и она на спор вырастила муху с уровнем интеллекта не ниже среднечеловеческого.

— А как такое могло произойти? Насколько я знаю, такие эксперименты с разумными существами запрещены?

— Но ведь эксперименты проводились с неразумными мухами! А поправка Джонса-Сузуки, к которой её создание уже имеет отношение, была принята шесть лет назад. Так что Нюрка — единственная и неповторимая.

— Да, про всех моих бывших одноклассников мы поговорили, а вот что новенького у вас, я так и не спросил.

— Да что у меня может быть новенького?! Учу по-прежнему. Трудно сейчас преподавать наш предмет. Компьютеры уже давно понимают голос человека, поэтому программирование как таковое обычному человеку не так уж и необходимо знать. Так что никого особенно и не интересует, как всё это работает. И если в систему попадает вирус или она сама немножко сходит с ума, то никто этого не замечает, во всяком случае, не замечаем во время, когда ещё можно что-то поправить. Кстати, я обычно сама исправляю все неполадки, но вчера мне пришлось вызвать дежурного хакера-наладчика, чтобы он привёл в порядок аппаратуру класса. Вроде бы всё работает, но что-то мне подсказывает, что не ладно. Контрольный пример, система решала на две секунды дольше, чем положено. Что-то там не так.

— Ну, так давайте я попробую разобраться! Если уж у моего отдела хватает способностей, чтобы воевать с самыми хитрыми шпионскими программами Роханской империи, то уж справиться с каким-нибудь несчастным вирусом, попавшим в школьную систему, для нас не составит особого труда. Сообщите мне только коды-открывашки школы. А я сегодня вечером запущу к вам новую программу для поиска, считывания и уничтожения вирусов. Вообще-то она ещё не проходила обкатку, так как я закончил работу над ней только вчера, но я надеюсь, что при её создании мы учли всё и накладок не будет. Правда, Нюрка?

Муха согласно кивнула головой и потёрлась о плечо хозяина. «И как он с таким чудовищем работает? Как ему не противно носить её на плече?» — подумала учительница, а вслух сказала: «Ну, если вы сами хотите взяться за эту работу — извольте…».