Белла чао (1943) (СИ)

Доносившиеся из-за двери характерные интонации за последнюю неделю мы выучили наизусть: доктор Исидор Папо недоволен вторжением в его зону ответственности и не желает пускать посетителя к выздоравливающим после тифа.

Население палаты состояло из пяти партизан в командирских и комиссарских чинах ротного и взводного уровня, меня и нашего старейшины как по возрасту (тридцать шесть лет), так и по званию — команданта батальона Симо Шолая.

Сюда, в центральную партизанскую больницу в Босански-Петроваце, английские поставки медикаментов и оборудования шли в первую очередь, да и с кроватями, бельем, посудой тут очень неплохо. В коридорах витала непременная для приличного медучреждения смесь запахов карболки, хлорки и лекарств — совсем как в лазарете 1-го Русского кадетского корпуса, с которого я начал свою здешнюю эпопею. Койки железные, пружинные, стены крашенные, полы деревянные, отмытые. Даже простыни чистые, сказка, а не жизнь.

Только голодно, холодно и четыре раза в день колют подкожно гепарин, отчего все пузо покрыто кровоподтеками, будто в гестапо били. Но — таковы ныне методы, а применяли их сурово и неотступно. А еще надзиравший за лечением и посещавший ежедневно доктор Папо выговаривал нам за то, что нахватали вшей и не следили за чистотой. Особенно Исидор пенял Шолае, человеку исключительной личной храбрости и фантастического пренебрежения собственным здоровьем.

И без того узколицый, да еще исхудавший Симо годился на фотографию в любую статью о последствиях тифа. Он ухитрился подцепить его после успешного штурма Купреса, когда разбирался с завшивленными пленными, до того просидевшими в осаде три недели. Остальные тоже не на курортах прохлаждались, я… со мной и так все ясно — заразился в четницкой тюрьме, откуда успел вовремя сдернуть и добраться до наших прежде, чем меня накрыла болезнь, хотя уже мало что соображал.

Лука тогда довез меня до госпиталя, сдал Папо и сообщил Альбине с Живкой. Девойки явились к Исидору и потребовали, чтобы их приставили ко мне больничарками. Неделю или две сознание возвращалось урывками — то тихонько плачущая надо мной медсестра с неразличимым во тьме лицом, то страшно довольный Лука, то добравшиеся до освобожденной территории ребята. Глиша вообще молодец, успел с Милицей доехать из Будапешта до Грачаца, где их нагнали новости о прорыве наших под Сараево. Так он вычислил, куда идут пролетарские бригады, привез Милу в Петровац и спокойно дождался прихода партизан.

Потом, когда я малость в себя пришел, Папо разрешил читать газеты и слушать радио — уж не знаю, кто нам в палату приемник поставил, но без Иво и Леки, моих доброхотов-начальников, тут не обошлось. Сима и товарищи командиры все больше «Борбу» читали да «Вестник Верховного штаба», а я слушал разные станции — Москву, Берлин, Лондон, Белград и переводил новости обитателям палаты. Не для того, чтобы пропагандистские статьи опровергать, а чтобы видели ситуацию с разных точек зрения.

Вещали каждый о своем — немцы упивались успехами на востоке, где сумели взять Ростов и выйти к Волге северней Сталинграда, но помалкивали об отступлении в Северной Африке. Англичане, наоборот, восхваляли Монтгомери, сумевшего загнуть салазки Роммелю и взять множество итальянских пленных. И в свою очередь почти ничего не говорили о рейде на Дьепп или потерях атлантических конвоев.

Рейх аннексировал Люксембург, где немедленно началась всеобщая забастовка, подавленная после арестов нескольких тысяч и расстрелов двух десятков человек, американцы дрались на Гуадалканале и высадились в Марокко и Алжире.

— А чем это нам поможет? — скептически спросил Симо как только я закончил пересказ.

— Немцы в Африке попали между двух огней, скоро их оттуда выпнут.

— Нам-то с этого что? — поддержал Шолаю полупрозрачный от болезни комиссар.

— Из Африки на Сицилию, с Сицилии в Калабрию и дальше. Ставлю свои ботинки против патрона, что года не пройдет, как сюда будут летать самолеты союзников из Италии.

— Было бы неплохо, — согласился Симо. — Но если русские не выстоят…

— Выстоят. И не просто выстоят, но и вздуют немцев по первое число, — уж что-что, но общую канву и примерные даты Сталинградской битвы я знал.

Хотя не без моих трудов эти даты несколько сдвинулись — в Югославии ошивались три дополнительных немецких дивизии. Сняли их, как ни упиралось Oberkommando der Wehrmacht, с восточного фронта. Личный приказ фюрера, ничего не попишешь, месть за Гиммлера, убитого в Чачаке снайперским выстрелом Небоша.

А еще на моем счету диверсии в Белграде и Гойло, сильно подпортившие логистику танковой армии «Африка», а еще раньше взятие Плевли. Вернее, не само взятие, а некоторые методики, принятые на вооружение партизанами. Симо штурмовал Купрес по моим заветам — созданная им усиленная рота пробила цепь усташских бункеров и обрушила оборону города. И в Ливно, и здесь, и в Дони-Вакуфе тоже действовали штурмовые роты.