Бельчонок

Андрей Геращенко

г.Витебск (Белоруссия)

Бельчонок

Посвящается всем детям мира,

погибшим

во время второй мировой войны.

Шла зима сорок четвёртого. Последняя зима оккупации.

Дым выедал глаза. Казалось, что невыносимая жара сейчас растопит всё тело и оно, как самое обыкновенное сливочное масло, просочиться сквозь землю и исчезнет в её глубине. Горел дом, горели дед с бабкой и маленькая Алеська. Но им не больно. Рыгорка точно знал, что им не больно. Однажды он уже видел, как застрелили старого Михея и оставили лежать посреди двора. Был мороз, а он лежал и не шевелился. Дед сказал, что Михею не больно, потому что его душа на небесах. Душа, это и есть сам человек, а его тело - это как одежда. Это Рыгорка тоже знал. Значит деду, бабе и Алеське не больно - они уже на небесах. А Рыгорка один. Как же ему теперь одному?

Едкий дым набился в рот и в нос. Стало тяжело дышать. "А вдруг моя душа задохнётся вместе с телом и я никогда не попаду на небо?" - испугался Рыгорка и, размазывая слёзы, принялся освобождать от тряпок потайной лаз. Дед знал, что немцы могут приехать в любой момент и специально показал лаз внуку. Теперь Рыгорка знает, что делать - нужно внимательно послушать, нет ли кого с этой стороны дома, затем выбраться наружу и что есть мочи бежать к лесу. В лицо дохнуло холодным и удивительно свежим воздухом.

Оберштурбаннфюрер Нойберт уловил какой-то странный шум. Посмотрев вниз, он успел заметить, как под самой стеной дома просел и осыпался куда-то внутрь снег. Через расщелину медленно выползла тонкая струйка синеватого дыма. "Как бы стена не рухнула - наверное внутри уже всё в огне, раз снег начал таять," - подумал оберштурбаннфюрер и на всякий случай отошёл на несколько шагов назад. Внезапно шум повторился и явственно послышалось чьё-то прерывистое дыхание. Яма под стеной просыпалась ещё сильнее и оттуда высунулась человеческая рука. Нойберт отпрянул назад и выхватил из кобуры парабеллум. Притаившись возле стены, оберштурбаннфюрер стал ждатьб что будет дальше. Солдат звать было глупо - можно спугнуть того, кто собирался выбраться наружу. За рукой показалась голова, и наружу вылезло грязное, оборванное человеческое существо. "Боже - почему этот человек такой маленький?! Может, это злой тролль, вылезший из ада, чтобы наказать меня за грехи?! Вот чёрт - да это же просто мальчишка, просто оборванный и немытый мальчишка. Нервы совсем ни к чёрту! Но как он выжил в доме? Значит, плохо поработали и едва не дали ему уйти", - не опуская парабеллум, Нойберт принялся разглядывать Рыгорку.

Отряхнув от снега Тяпика - старенького плюшевого бельчонка, Рыгорка поднял глаза вверх и... увидел направленный на него пистолет и высокого немца, палец которого лежал на спусковом крючке. Тихо вскрикнув, Рыгорка выронил бельчонка и бросился назад к лазу.

Опустив парабеллум, Нойберт схватил Рыгорку за шиворот рубашки и, повернув лицом к себе, поставил ничего не соображающего от страху мальчика перед собой.

Сердце забилось так сильно, что Рыгорке казалось - ещё немного и оно выскочит из груди. Страх просочился в каждую клеточку, сковал руки и ноги. Надо было бежать, изо всей силы бежать от этого немца, но ужас, подобный ужасу мыши перед заставшей её врасплох змеёй, не позволял мальчику сдвинуться с места.

"Почему я его не убил? Сейчас рассмотрю и застрелю - зачем он мне нужен?" - подумал Нойберт и вновь потянулся к кобуре, но тут его взгляд наткнулся на плюшевого бельчонка, сиротливо лежащего на снегу. "Зачем тут этот бельчонок?" - подумал Нойберт и тут же вспомнил Марту и белокурого карапуза Фрица...

В тот вечер Нойберт приехал из Мюнхена и привёз Фрицу в подарок на День Ангела маленького плюшевого бельчонка. Фриц был в восторге от подарка и целый вечер провозился со своей новой игрушкой.

- Как ты его назовёшь? - спросил Нойберт у сына.

- Бельчонок. Просто Бельчонок, - после некоторого раздумья ответил Фриц.

- Но так не называют. У каждого должно быть своё имя. Вот ты, например, Фриц, мама - Марта. А бельчонок? Ему тоже надо дать какое-нибудь имя, возразил отец.

- Нет, пускай он будет просто Бельчонком! - настойчиво сказал Фриц...

Тогда стояло лето. Жаркое и солнечное лето сорок третьего. Бавария утопала в зелени и здесь, в родном и знакомом с детства доме, война казалась чем-то далёким и нереальным...

Рыгорка почувствовал, как тёплые жидкие струйки потекли вниз по ногам и сразу же обрёл способность действовать, наконец поборов панический ужас. Размазывая слёзы, он обхватил руками сапоги Нойберта и принялся едва слышно причитать:

- Дяденька фасист, дяденька фасист - не убивайте меня! Дяденька фасист - я слусаться буду, я...