Беладонна

Мне удалось оторваться от своих преследователей, когда я свернул с проспекта Мира и дворами выехал к Уголку Дурова. Я переключил передачу, но рычаг заел и простреленное заднее колесо окончательно спустило. Я кое-как оттащил машину к обочине и стал голосовать, предчувствуя то, что скоро до меня доберутся и всё. Они не понимают или не хотят понимать, что не я отдал Хворостову эти злополучные папки. Или это интриги Митеньки? Скорее всего, но мне-то от этого не легче. Вот сейчас они найдут меня и всё. Всё, если только чудо не спасёт меня. Сыпал мокрый снег, холодало — ноябрь на дворе. Я взглянул на часы — половина седьмого. Они знают, что я далеко не уеду.

Я стал молить Бога о чудесном спасении, хотя всю жизнь был атеистом. Я не поверил, когда рядом со мной притормозила синенькая «Рено 19» и гостеприимно открыла дверь.

— Залезай! — раздался оттуда требовательный женский голос, чуть-чуть хрипловатый, немного низковатый, но в целом приятный. Я, долго не раздумывая, сел в машину, закрыл дверь и мы поехали.

— Вас не смутит, если я скажу, что меня преследуют, поэтому я не знаю, куда нам ехать? — спросил я, исподтишка разглядывая свою спасительницу. Это была молодая дамочка лет двадцати восьми, темноволосая, с правильным овалом лица, миндалевидными глазами, небольшими тонкими губами. Чем-то она напоминала то ли Роми Шнайдер, то ли Одри Хёпберн. Но я бы дал ей имя Галя или Оксана.

— Нет, — спокойно сказала она, — не смутит. Это не страшно. Меня, видите ли, тоже преследуют, причём две разных, как бы это сказать партии, не партии.

Тем временем мы уже оказались в центре длинного потока машин, большинство из которых ехало в торговый центр «Рамстор».

— Это лучше, — сказала дамочка. — Оглянись, ты видишь своих преследователей? Мои вот, в крайнем левом ряду. Вон тот зелёный джип, и белые «жигули» рядом с ним.

Я осторожно оглянулся и увидел машины, о которых она говорила. Тех, кто охотился по мою душеньку не было.

— Перестраиваемся в крайний ряд, — комментировала эта странная дамочка свои действия, совершая какие-то немыслимые манёвры, — так, выезжаем на тротуар, объехали. Ага, наши преследователи поехали по встречной, а мы дворами на Проспект Мира. Уф! Оторвались! — она откинулась на спинку сиденья, закурила, предложив мне. Я закурил. Это были «Кэптен Блэк», сигареты с трубочным табаком. Не дешёвое удовольствие. Я залюбовался её небольшими руками красивой формы. Она очень виртуозно водила машину. Казалось, её руки почти не касались руля, он сам крутился, стоило ей приблизить их к нему. Нет, моя спасительница нравилась мне всё больше и больше.

— Как вас величать-то? — спросил я.

— Беладонна, — ответила она. — Я люблю прозвища, а моё настоящее имя тебе знать ни к чему. И не вспоминай мучительно, где ты меня видел. Бесполезно. Она поправила причёску, взглянула на меня и многообещающе улыбнулась. Нет, эта женщина сводит меня с ума. Кто она такая?

— А я в таком случае Макс Фрай, — представился я именем своего любимого героя.

— А, читала. Он тебе тоже нравится? Кстати, моего мужа тоже зовут Максим. Я обожаю это имя. Кстати я Макса Фрая представляла таким, как ты.

— Спасибо. Кстати куда мы едем? Мне, в принципе, всё равно, но интересно всё-таки.

— Мы? Ко мне на дачу. Не бойся, там вполне цивильно. Кстати, ты мне нравишься, я постараюсь помочь тебе, если это в моих силах. А тебе надо отдохнуть и расслабиться. Я вижу, ты, как тень. Там, куда мы едем, тебя никто не найдёт. Посёлок в это время года безлюдный. Откинься на спинку и попытайся подремать.

Я последовал её совету. Мерный шум мотора в смеси с тихой приятной музыкой её автомагнитолы убаюкал меня, я отключился. Но вдруг она меня легонько тронула за плечо. Я встрепенулся.

— А? Что?

— Ты стрелять умеешь?

— А что?

— Да вон, видишь, «жигули»? Ну это всё те же. Выстрели им в колесо, что ли. Надоели. Пистолет в бардачке перед тобой.

Её тон был спокойный, голос — зачаровывающий. Я открыл бардачок, достал небольшой дамский пистолет, открыл окно и, не глядя, сделал несколько выстрелов назад. Я услышал визг тормозов, оглянулся, «Жигули» заскользили, съехали с дороги, перевернулись. Я закрыл окно и положил оружие на место. Я заражался олимпийским спокойствием Беладонны, которая даже не обернулась назад, только уголки её губ подёрнулись в презрительной ухмылке. Надо сказать, её действительно можно было назвать Красивой Госпожой. Эта женщина достойна была бы быть королевой.